Чтение онлайн

Генрих с усилием вырвал себя из нежности и вороха ароматных волос Двести-сорок-второй, погладил её по голове и плечам. Стёр хрусталики её молчаливых слёз. Сжал зубы от её нервного вздоха. Конечно, она будет плакать. Он обрёк её на такую тяжёлую судьбу.

— Мне надо идти. Мы уже добрались до гор. Доверься мне, ты должна пожить в лагере недалеко от поселения, — она часто закивала. — Мы будем приходить друг к другу каждую ночь. Каждую, родная… Тебе придётся оставаться под защитой отряда Подземных…

Снова ужас. Теперь истерики не избежать. Подземных эльфов она боялась.

— Послушай, послушай, — зачастил Генрих, — они мне подчиняются. Это они оставляли кострища, это они спасут нашего малыша и вернут тебе. Не веришь им — поверь мне!

— Ты хочешь оставить меня одну с ними? У них же нет ни крупицы чести!.. — пролепетала Двести-сорок-вторая.

— Ошибаешься, — твёрдо ответил Генрих. — У них есть военная честь.

— Если они тебе подчиняются — то они уже не воины. Они бежали от Арры!

Генрих задумчиво остановил взгляд:

— Они воины всю жизнь.

Конечно, она боится. И ещё долго будет вскакивать по ночам, опасаясь, что к ней подкрадываются Подземные. Но женщина ни словом не выразила больше свой страх. Доверилась.

Генрих поцеловал её так нежно, как только был способен. Они тихо расстались, Четырнадцатый скрепя сердце ушёл в свой сон.

Встал с первыми лучами. Голова гудела, во рту было мерзко. Поселение тоже просыпалось, но ещё медленно, неохотно, позёвывая и почёсываясь. Здесь занимались в основном разведкой и охотой, так что торопиться было некуда.

Освоившись и разобравшись в нехитрой жизни обитателей своей избушки, он позавтракал и остался хозяйничать, пока остальные собирались уходить работать. Самого Генриха пока не взяли, чему он был несказанно рад. С трудом дождавшись одиночества, он улёгся. Засыпать сейчас придётся с амулетом: слишком он нервничает и слишком яркое солнце…

Генрих решил присниться одному из четырёх вин'эссов, которых он отправил за Луи. Тому грезились родные подземелья и гонки на ящерах по пещерам. Но, увидев Генриха, Подземный тут же развернул свою рептилию и спустился. Казался очень довольным.

— Докладывай, — нервно потребовал Генрих.

— Мы настигли серого ещё к началу сумерек, но выслеживали дольше, ждали подходящего случая — ты же велел выкрасть ребёнка. Серый шёл дальше, малыш не просыпался. Он решил умыться, оставив ребёнка на берегу. Мы выждали, пока он спустится к воде, но допустили ошибку — серый быстро вернулся. Застал нас и бросился в атаку… — лицо парня становилось всё напряжённей.

Генрих понял исход этой схватки.

— Один безоружный на четверых вин'эссов…

— Не безоружный, — поправил дроу.

Генрих вздохнул. Оружие при таком раскладе ничего не меняло.

— Я просил вас убивать его только в крайнем случае… От него хоть что-то осталось?

— Это и был крайний случай. Серый не желал уходить без ребёнка, мы предлагали. Но теперь две части его тела несут воды Карред-Ирауна, а одна, что с головой, спрятана в кустах на берегу. В середине ночи мы доставили ребёнка к его матери. Они устроены в нашем лагере, с ними всё хорошо…

— Если хоть один волос с её головы… Если её хоть кто-то пальцем… — начал напоказ закипать Генрих.

Подземный странно улыбнулся:

— Я понимаю, о чём ты. Но не волнуйся. У нас давно сложившийся отряд и… определённые отношения. В общем, твоя жена никого не заинтересует.

— Довели вас ваши жрицы, — криво улыбнулся Генрих, не рискуя портить отношения с отрядом и выражать своё мнение о такой «мужской дружбе». Он как бывший бабник к таким удовольствиям относился с пренебрежением и отвращением. — Ребёнок проснулся?

— Нет ещё. Но во сне его рвало, и твоя жена сказала, что он скоро очнётся.

— Скоты! — не выдержал Генрих. — Влили в ребёнка лошадиную дозу!

Подземный не понял слов «скоты» и «лошади», а ящер проводил взглядом очередных соревнующихся наездников и зевнул.

Генрих опомнился, попрощался с Подземным и ухмыльнулся, глядя, как тот лихо и легко запрыгивает на ящера и молниеносно несётся по вертикальной стене… В голову Четырнадцатого забралась безумная идея, но он от неё пока отмахнулся.

Следующий сон, куда проследовал Генрих, принадлежал Арре. К Тари идти он смысла не видел, а бездействие со стороны тёмной королевы его напрягало. Скрыться Четырнадцатому не удалось, он сразу очутился за столом, напротив сидящей Арры.

Эльфийка опустила подбородок на кулачок, с лукавой улыбкой взглянула на гостя и, не удивившись, продолжила своё занятие: с увлечением расставляла по столу какие-то фигурки. Генрих вздохнул, досадуя, что в юности из рук вон плохо играл в шатрандж [99] .

— Ну что? — она закончила с фигурками, откинулась на спинку стула, демонстрируя плохо укутанную в ткань грудь. Насладилась паузой. — Ты уже добрался до гор, предатель?

Генрих сжал кулаки, стараясь не показать своё удивление и растерянность.

— Иди-иди, я не держу тебя, — мурлыкала королева, вставая и обходя стол, — тебя никто не держит. А вот ребёнка твоего я заберу.

«Что?! Откуда она… Нельзя показать ей отчаяние! Кто предатель? Отряд тёмных? Или новые силы послала? Правду ли сказал тот дроу, вернули ли они малыша жене? Проснусь, доберусь до этих серокожих обезьян! Один пойду на восьмерых вин'эссов!»

Он вскочил, попытался дотянуться до Арры, но та единым движением взлетела на стол, перепорхнула над фигурками и спустилась с противоположной стороны.

— Думаешь о предательстве? — пауза. — Да кто ты такой, чтобы оставаться тебе верным? Кто обещал тебе верность? Разве что жена?

Она расхохоталась, а Генрих перемахнул через стол, повалив половину фигурок. В конце концов, он как Приближенный серый, умел убивать во сне.

Арра продолжала дразниться:

— Ты предатель, сын предателя! Ты хочешь собрать вокруг себя серых-предателей режима вашего Властителя!