Чтение онлайн

Матери я позвонил сразу.

— Алло, Светлана Миловидова слушает, — ответил бесцветный женский голос.

— Алло, матушка? Это Вячеслав.

— Вячеслав? — тон матери сразу стал каким-то напуганным. — Как я рада тебя слышать! Но… я же тебя просила не пытаться связаться со мной. Сергею это не понравится. Ты сейчас в школе?

— Нет, я в Твери, и нам надо встретиться.

— Что ты тут делаешь? Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто есть одно дело, которое нам с вами надо обсудить, но не по телефону. Давайте встретимся лично.

— Ты меня тревожишь, Вячеслав. Скажи, что случилось.

— Уверяю, поводов для беспокойства нет. При личной встрече всё объясню. Когда мы сможем увидеться?

Мать вздохнула, потом подумала несколько секунд, и проговорила:

— Ты сейчас где?

— Это не имеет значения.

— Что за секреты, Вячеслав? Почему ты от меня всё скрываешь?

— Матушка, пожалуйста, — я уже начинал терять терпение. Эти бессмысленные вопросы раздражали. — Обещаю, что я вам всё расскажу. Я в гостинице, у меня всё в порядке.

— Ладно… Сегодня я уже не смогу, завтра у нас — богослужение, а потом гости, а вот в понедельник… Сергей собирался днём ехать на предприятие. Если ничего не изменится, я буду свободна. Поэтому давай в понедельник.

— Где именно встретимся?

— Дай подумать… Можем в сквере Величия, возле памятника Феодосию, часов… в двенадцать, наверное… Да, давай в двенадцать. Но если не приеду, не расстраивайся. Вдруг у Сергея поменяются планы? Я не могу ничего обещать.

— Постарайтесь, пожалуйста.

Мы попрощались, я положил трубку и, откинувшись на спинку кресла, стал смотреть в окно. Из воспоминаний Вячеслава я знал, что мать боится своего мужа, но одно дело — воспоминания, к тому же не свои, другое — увидеть всё воочию. Странные отношения: мать опасается общаться с собственным сыном из-за отчима. Хотя бывают и хуже ситуации.

Встреча была назначена на понедельник, а вот неделя оказалась полностью свободной, и я не знал, чем заняться. Решил побродить по городу, освежить воспоминания.

Утром поехал к старому дому нашей семьи. Тот находился в одном из окраинных районов, на тихой улице, засаженной тополями, среди таких же небольших особнячков. Я не помнил точного адреса, однако знал, что поблизости есть площадь какого-то адмирала. Велел таксисту ехать до этой площади, а оттуда по памяти топал пешком.

Двухэтажный особняк был построен, как и многие здания в городе, на высоком цокольном этаже. Вход находился со двора, но глухая каменная ограда и железные ворота не позволяли заглянуть туда. Грязные окна и облупившаяся штукатурка на стенах говорили о том, что в доме давно никто не живёт, и никому до него нет дела.

Особняк, как и остальное имущество моей семьи, оказался переписан на Сергея Миловидова. Но, похоже, отчиму было плевать на этот дом. У него и так хватало недвижимости, чтобы заниматься ветхой постройкой. А у меня опять проснулись забившиеся в самые глубины души чувства Вячеслава. Несправедливость — вот что он ощущал. Миловидов нас просто обворовал, манипулируя чувством благодарности матери и запугивая её.

По-хорошему, вернуть бы себе дом и часть фабрики, но как сделать это законным путём? Если только выкупить обратно. А для этого понадобится много денег.

На следующий день я приехал на место встречи заранее и какое-то время прогуливался поблизости, осматривая подпространство вокруг в поисках чего-нибудь подозрительного. Это была одна из центральных улиц с широким зелёным сквером, упирающимся в бронзового всадника, голову которого венчала корона. На постаменте я обнаружил табличку, гласящую, что передо мной памятник Феодосию IV — последнему императору из предыдущей династии, погибший в бою во время Мировой войны.

Я расхаживал возле монумента, когда увидел, как ко мне направляется высокая женщина, одетая в длинную юбку и длинный пиджак тёмно-синего цвета. Воспоминания позволили быстро узнать её.

Матушке было лет сорок. В свои года она не утратила некоторой привлекательности, хотя лицо её выглядело строгим и несло печать жизненных тягот. Над переносицей и возле уголков губ прорезались морщины, а глаза казались бесцветными, серыми.

— Добрый день, матушка, — поздоровался я.

— Здравствуй, Вячеслав. Надеюсь, ты мне расскажешь, что случилось. Я после твоего звонка уснуть не могла. Ты меня ужасно встревожил.

— Рад, что вы смогли приехать, а вот волновались вы зря. Поводов для беспокойства нет. Пройдёмся? — предложил я.

Мы побрели по скверу. Народу сегодня было мало. Какой-то пожилой господин сидел на лавочке. Навстречу нам прошла молодая пара.

— В школе всё хорошо, — ответил я на первый же заданный матерью вопрос. — Меня поселили в общежитие. Со мной живут трое: аристократ и два простолюдина. С соседями по комнате я нашёл общий язык, с другими ребятами на этаже тоже познакомился. В учёбу втянулся, слушаю лекции, много интересного узнаю. А у вас как дела?

— А у меня… у меня всё по-старому, — вздохнула мать. — Вчера родственники в гости приезжали. Степан Юрьевич с женой и детьми. Я рада, что у тебя всё хорошо. Не представляешь, как я беспокоилась, боялась, что будет, как в гимназии…

В гимназии Вячеславу приходилось несладко. Там учились дети тверской аристократии, многие из которых опережали его в развитии магических способностей. Само собой, были и унижения, и даже избиения пару раз. Отчим, что любопытно, не вступался, а наоборот ещё сильнее гнобил пасынка за слабость.

— Туда, где я сейчас учусь, сильные владеющие не идут. Там почти все такие же, как и я, — успокоил я мать.

— Ну и слава Солнцеликому! А почему ты не в школе? Ведь сегодня понедельник. Разве вас отпускают в будние дни?

— Изредка можно отпроситься, что я и сделал. У меня к вам дело.

— Да, ты говорил. Так что за дело тебя привело сюда?

— Видите ли, я много слышал о том, как мой дед ходил на нижние слои и разбогател на добыче чудо-камней. И меня заинтересовал его опыт. Вы что-нибудь знаете об этом?

— А почему ты так интересуешься этим? Что ты хочешь сделать?

— Как видите, денег у меня нет, и поддержки от семьи я не жду. Мне придётся строить свою жизнь самостоятельно, а для этого нужны средства.