Мои друзья - кошки
Шрифт:
– Ах ты негодник!
– возмутился я и сунул руку под шкаф.
– Утащил у заслуженной кошки её лакомство. А ну отдавай сейчас же!
Но, к сожалению, миска была уже пуста. Щенок успел проглотить её содержимое буквально в считанные минуты.
– Ну раз так, то и назовём тебя Паштетом, - решил я.
Кличка прижилась. Щенок охотно откликался на неё и каждый раз бежал ко мне. Наверное, глупышка надеялся, что ему опять дадут паштета.
Если кое-какой опыт общения с кошками у меня уже был, то с собаками, увы, никакого. Были, конечно, собаки и у нас в цирке, и у некоторых моих знакомых, но одно дело наблюдать за ними со стороны, а другое - воспитывать собственного питомца. Пришлось преодолевать и эту трудность.
К счастью, дрессировать собаку оказалось намного легче, чем кошку. Стоило показать Паштету кусочек сахара, как он моментально вставал на задние лапки и так ходил за мною по всей комнате.
Сложнее обстояло дело с кормёжкой. Я не знаю, у кого жил Паштет прежде, однако догадываюсь, что там его сильно баловали. Стрелка привыкла есть всё, она с удовольствием уплетала разные супы, каши и даже винегрет. Конечно, иногда я давал ей кое-какие лакомства, но, в основном, её пища была довольно проста: в условиях цирка, к сожалению, не до разносолов; главное, чтобы было питательно.
Другое дело - Паштет. В первый же день пребывания у меня я положил ему в миску рисовой каши. Щенок подошёл, понюхал и равнодушно отвернулся.
– Э, нет, дружок, так не пойдёт, - сказал я.
– Если ты думаешь, что будешь получать одну курятину, то глубоко ошибаешься.
Каша осталась нетронутой. Вскоре к ней прибавился гороховый суп, от которого Паштет тоже отказался, а вслед за ним и миска с борщом. Прошли день, ночь и ещё день. Паштет голодал. Мне было жалко смотреть на него, но ничего не поделаешь: приходилось выдерживать характер, иначе потом не оберёшься хлопот с избалованной собакой. И что бы вы думали: на третий день, утром, придя в цирк, я увидел, что почти все миски пустые - щенок вылизал их дочиста. С тех пор проблем с едой у нас больше не возникало.
Я продолжал заниматься Паштетом, больше для своего удовольствия. О том, чтобы сделать из него артиста, я как-то не думал. Всё решил опять-таки случай.
Однажды, играя со своими питомцами, я попробовал составить из них "паровозик". Поднял на задние лапы Паштета, а за ним поставил Стрелку. Кошка намертво ухватилась за густую шерсть собаки. И в таком положении они прошагали через всю комнату. Так родился новый оригинальный трюк, который я с успехом показываю до сих пор.
Паштет к тому же оказался на редкость талантливым певцом. Стоило только в его присутствии заиграть на пианино или гармошке, как пушистый комочек преображался. Он моментально садился на задние лапы, поднимал свой блестящий, кожаный нос и начинал самозабвенно подпевать инструменту.
Наступил долгожданный день отъезда на Кубу. Чтобы перевезти своих питомцев, я соорудил для них просторный домик, разделённый на две половины: в одной на время перелёта через океан предстояло поселиться Стрелке, в другой - Паштету.
В аэропорт мы приехали за три часа перед вылетом. Пока шло оформление билетов и погрузка на самолёт, Паштет и Стрелка спокойно лежали. в своём домике. Но вот взревели двигатели, самолёт начал разбег и через несколько секунд оторвался от земли. Что тут началось! Стенки домика, стоявшего возле моего кресла, стали буквально содрогаться. Залаял Паштет, замяукала Стрелка. На меня начали поглядывать пассажиры. Я чувствовал себя под их взглядами довольно неуютно, ёрзал в кресле и думал только об одном: как успокоить животных? А те ещё пуще разволновались. Скоро мне стало казаться, что всё перемешалось: лаяла Стрелка, мяукал Паштет, домик вот-вот готов был развалиться.
Первым не выдержал мой сосед - пожилой негр в светлом костюме и больших роговых очках.
– Что там так сильно кричит?
– спросил он на ломаном русском языке.
– Кошка и собака, - ответил я, беспомощно улыбаясь.
– О, надо их выпускать. Они желайт прогулять себя.
– Нельзя, - развёл я руками.
– Меня предупредили, что во время полёта они должны быть закрыты.
Возня и шум продолжались. Я чувствовал себя ужасно неудобно: теперь уже весь салон смотрел в мою сторону.
Что же делать? Решившись, я нажал кнопку вызова стюардессы.
– Вы не могли бы разрешить мне выпустить животных? Они, очевидно, плохо переносят полёт взаперти.
Девушка улыбнулась:
– Вообще-то у нас это запрещено. Пойду спрошу командира корабля. Может быть, в порядке исключения...
Вскоре она появилась снова. Вместе с ней ко мне подошёл высокий лётчик с большими полосками нашивок на погонах.
– Так что у вас?
– спросил он.
– Да вот, мои артисты разволновались, - сказал я.
– Они ещё ни разу в жизни не летали на самолёте, тем более на такое расстояние. Вот и перепугались, кричат...
– А вы кто же будете?
– Клоун. Еду на гастроли.
Командир самолёта посмотрел на меня и широко улыбнулся:
– Клоун? Что ж, весёлая профессия. Надо помочь вашим артистам. Если, конечно, пассажиры не будут возражать.
– И, обернувшись к салону, спросил: - Как, товарищи, не возражаете?
– Согласны!
– раздалось с мест.
– Пусть гуляют. Не возражаем.
А мой сосед добавил:
– Клетка есть плохо. Они желайт свободы, они желайт видеть небо.
Обрадованный, я открыл дверцу домика. Прямо к ногам командира корабля выкатились два белых взъерошенных клубочка. На мордочках их читалось отчаяние: гул машины, непривычная обстановка - всё вызывало у них страх.
Наверное, всем людям свойственна любовь к животным, а мои питомцы не могли не вызвать улыбку. Пассажиры смеялись, наблюдая, как Стрелка и Паштет недоуменно озирались по сторонам, дрожа обнюхивали кресла, царапали ковровую дорожку салона, не переставая при этом попеременно то мяукать, то лаять.
Я успокаивал их как мог. Помогали мне в этом все, но особенно старался мальчик, сидевший неподалёку. Встав со своего места, он подошёл ко мне и попросил разрешения покормить моих питомцев. Мы познакомились. Его звали Эрнестито, и он вместе со своими родителями, дипломатическими работниками, летел домой на Кубу. Мальчику было лет двенадцать. Смугленький, одетый в форму кубинских пионеров - голубую рубашку и такие же брюки, - он на всём протяжении полёта не отходил от животных ни на шаг. Бегал вместе с ними по салону, поил их молоком, которое принесла заботливая стюардесса.
Животные заметно успокоились и скоро забыли обо всех своих тревогах.
Гостеприимные кубинцы
Прошло несколько часов. И вот, наконец, в салоне вспыхнула надпись: "Пристегнуть ремни". Самолёт начал снижаться. Я водворил Стрелку и Паштета на их места, а сам прильнул к иллюминатору. Далеко внизу проступили чёткие очертания земли, окружённой аквамариновой водой с белыми барашками прибоя. Куба!
...Провожали нас все пассажиры самолёта. Когда мы уже садились в ожидавшую нас машину, ко мне подбежал Эрнестито: