Мои друзья скандинавы
Шрифт:
Нет, пожалуй, не зря ценные экспонаты в Национальном музее отмечены налепленными на стене красными кружками.
Не случайно, что движение за выход из НАТО приобретает все больше и больше сторонников.
Общие разговоры о грозящей военной опасности — сейчас одеты в плоть и форму — форму немецких солдат, восседающих на бронетранспортерах, идущих по тем дорогам, по которым в обратном направлении они с позором убирались восвояси двадцать лет назад. И, вероятно, именно поэтому вместо трех самоотверженных восторженных юношей, с которыми я познакомился в первый свой приезд в Орхус, восемь лет назад, навстречу им сейчас на дороги, противодействуя милитаристам, выходят тысячные толпы…
БЕРИНГ, ГАРАЛЬД, ЯРОСЛАВНА
Из Орхуса по Ютландии мы едем на юг и по дороге останавливаемся на несколько часов в городке Хорсенс.
Под красной черепичной крышей одного из старинных домов на берегу фьорда родился знаменитый мореплаватель Витус Беринг.
В годы Великой Северной войны по призыву Петра Первого Витус вступил в русскую морскую службу и стал Иваном Ивановичем Берингом. Сподвижник Петра, он всю свою долгую жизнь отдал русскому флоту и прославился тем, что решил вопрос, волновавший в ту пору весь мир: соединяется или нет Азия с Америкой.
Для первой экспедиции Беринга Петр своей рукой написал инструкцию: «1) Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или два бота с палубами, 2) на оных ботах возле земли идти на Норд и по чаянью (понеже оной конца не знают), кажется та земля часть Америки, 3) для того искать, где она сошлась с Америкой…»
В то время можно было посчитать подвигом даже один путь из Петербурга в Охотск по сухопутью. В первый раз, чтобы преодолеть его, Беринг затратил почти два года, а во второй и того больше.
Во второй экспедиции корабль Беринга потерпел крушение у острова Авача, на котором вскоре сам командор, Витус, в страшных лишениях и скончался.
Отважному мореплавателю удалось открыть пролив, разделяющий материки Азию и Америку.
И пролив, открытый им, и море, и остров, где у берегов в 1741 году потерпел крушение «Святой Петр», и остров, в мерзлой земле которого покоится прах бесстрашного полярного исследователя, названы его именем.
Всеми географическими атласами увековечен подвиг его жизни. Но здесь, на родине, в городе Хорсенсе, не сохранилось известий ни о доме, где он родился, ни о школе, в которую он ходил, — ничего, что бы напоминало гражданам о знаменитом земляке.
Вот почему в дни нашего пребывания в Хорсенсе местные газеты с большой тревогой обсуждали вопрос о том, где будут находиться две пушки с корабля «Святой Петр», которые недавно были доставлены в дар Дании от Советского Союза крейсером «Орджоникидзе», приходившим в Копенгаген с визитом дружбы. Хорсенсцы боялись, что пушки Беринга будут помещены в Артиллерийский музей в Копенгагене.
«Известно, откуда исходила инициатива, — стало быть, не должно оставаться никаких сомнений, что пушки должны принадлежать по праву Хорсенсу», — взывала к справедливости шапка на первой странице газеты «Хорсенс фолькблад».
И все жители города знали, о чем идет речь.
«Именинником», как говорится, был Эрлинг Стенсгорд, старый, всеми уважаемый библиотекарь. Немало трудов положил он, чтобы увековечить память о знаменитом земляке.
Еще до войны, когда только появилось сообщение о том, что экспедиция Владивостокского морского исторического музея нашла на острове Беринга пушки, снятые командой с потерпевшего крушение «Святого Петра», занесенные на два метра песком, Стенсгорд стал хлопотать, чтобы получить для родного города хоть два, хоть одно орудие.
Он съездил в Советский Союз, и наши моряки сочувственно отнеслись к идее старого библиотекаря, хоть ясно было, что доставка пушек с берега пустынного и негостеприимного острова Беринга на севере Тихого океана будет нелегким делом. А тут вспыхнула мировая война.
После войны снова с делегацией общества «Дания — СССР» Эрлинг Стенсгорд побывал в Советском Союзе и возобновил свои хлопоты.
А тем временем в Хорсенсе разбили сквер имени Беринга и в Копенгагене на фарфоровой фабрике заказали керамическую «стенку» — своеобразный памятник, чтобы водрузить его в центре сквера.
В 1948 году бургомистру Хорсенса была передана копия портрета Беринга, которую обнаружили у Трегубовой, правнучки знаменитого мореплавателя.
О существовании этого портрета раньше ничего не было известно.
А когда через несколько лет старый библиотекарь узнал, что в Советский Союз отправляется правительственная делегация, он написал главе делегации министру просвещения Юлиусу Бомхольту о своих хлопотах.
При встрече в Москве с нашим министром культуры Бомхольт шутя сказал ему:
— Если вы действительно хотите сделать миролюбивый жест по отношению к Дании, то приезжайте с пушками Беринга, держа одну в одной руке, вторую — в другой.
И вскоре пушки на самолете были доставлены с острова Беринга во Владивосток, откуда на поезде, направляясь в порт Балтийск, пересекли страну и затем, совершив путешествие по морю, на борту «Орджоникидзе» прибыли в Копенгаген.
На палубе крейсера в торжественной обстановке пушки были переданы датчанам. Принимая дар советских моряков, вице-адмирал Ведель сказал:
— Мы принимаем эти пушки с большой радостью. Я могу уверить вас в том, что, где бы ни находились эти пушки, они будут всегда напоминать нам о теплой дружбе, которая существует между советско-русским и датским народами.
Но, радуясь вместе со всеми датчанами, жители Хорсенса все же были встревожены тем, что адмирал сказал: «где бы ни находились пушки».
К тому же и газеты Орхуса, из которого мы сегодня утром выехали на юг, сообщили: две красивые бронзовые пушки, начищенные и блестящие так, что даже незаметно, что они пролежали два столетия в песке на суровом острове в Восточной Сибири, будут установлены в Копенгагене, в музеях Фредериксборга или Тойхусет.
А человека, который мог напомнить о том, что он для Хорсенса начал свои хлопоты, восьмидесятилетнего Эрлинга Стенсгорда, как раз в эти дни не было дома: он отправился в пешее путешествие в Вену и в этот торжественный момент находился в пути.
Но вскоре тревоги улеглись — пушки со дня на день должны были прибыть из Копенгагена в Хорсенс.
— Как хорошо, что с керамическим памятником ничего не вышло (он испортился при обжиге), и теперь вот здесь, в парке Беринга, — сказал мне репортер местной газеты, показывая место, — будет установлена не глиняная стена, а бронзовый подлинный памятник — пушки Беринга.