Мои Друзья
Шрифт:
«Не беги. Когда хочешь исчезнуть — иди пешком, как будто просто вышла в туалет!» — шепчет Рыбка у неё в голове. Рыбка лучше всех умела исчезать: её гоняли охранники и полиция сотни раз после разных взломов, но она всегда выскальзывала. «Секрет — расслабиться и сделать все мышцы мягкими: тогда ты скользкая, притворись, что ты кусок мыла!» — объясняла Рыбка. Когда Луиза указала, что мыло не очень-то мягкое, Рыбка огрызнулась: «Жидкое мыло, тогда! Не порти мою историю!»
Рыбке нравились истории. Ей бы понравилось сидеть с ними в поезде — вот почему Луиза знает, что пора бежать. Рядом с Тедом было слишком хорошо. Ничего настолько хорошего с человеком вроде Луизы не случается, если только это не ловушка.
Она торопится прочь от путей, даже не зная, на какой станции находится. Неважно. Ей некуда возвращаться. Раз уж исчезать — так здесь.
Будь мылом! — хихикает Рыбка у неё в голове. Луиза хочет крикнуть ей, что сейчас не время для шуток. Вместо этого шепчет в темноту: «Скучаю по тебе, дура». Потом проходит через пустой турникет, беспечно поворачивает за угол, сбегает по ступенькам, не замечая эха, — и только тогда видит двух мужчин. Слишком поздно.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
«Нет ничего опаснее, чем когда тебя замечают мужчины», — говорила Рыбка, хотя сама в этом была совсем не мастером. Потому что все её замечали, конечно. Иногда, немного пьяная или под кайфом, она лежала в кровати с отвёрткой в руке и бормотала Луизе: «Им нельзя доверять. Ты когда-нибудь видела пол в мужском туалете? И эти существа на самом деле принимают политические решения? Водят машины? Мы правда хотим доверить людям, которые не могут даже попасть в унитаз, всю лошадиную силу в мире? Им нельзя доверять даже одного коня!» А когда была сонной и грустной, шептала в темноту: «Нельзя доверять мужчинам, Луиза. Их слишком легко полюбить».
Рыбка всегда была в кого-нибудь влюблена. Влюблённости были как наркотики, которые она принимала: счастье в кредит. Сердце расплачивалось — с процентами. Мир был слишком колючим для неё, она всё время царапалась. Она старалась казаться циничной, всегда говорила Луизе никому не доверять, — но в глубине души главной проблемой Рыбки было то, что она верила в счастливые концы. Вот почему её было так легко ранить. Она влюблялась в гениев — ну и в некоторых, которые таковыми не были. Самыми опасными были добрые. Они подвозили её на машинах, иногда делали подарки. Луиза хотела бы, чтобы это были только украшения или часы, — но часто они дарили Рыбке кое-что куда более жестокое: обещания. Говорили, что уйдут от жён или подруг, что у них будет жизнь вместе, — и, конечно, этого никогда не случалось. Когда Рыбка спала рядом ночью, Луизе было непостижимо: как все жёны мира не бросают их ради этого человека? Как никто не понимает, что она лучшая? Ну или почти. Если не утром.
Единственное плохое в Рыбке было то, что по утрам она была невыносима. Она всегда просыпалась счастливой — а это полное непонимание сути утра. Луиза, нормальный человек, всегда просыпалась и заставала Рыбку прыгающей на кровати, как будто впереди лучший день в жизни. Потом с каждым часом она всё больше грустнела — к вечеру становилась как завядший цветок. Надо было успевать любоваться ею, пока было светло.
В день рождения Рыбки, той ранней весной, солнце светило весь день. Луиза везла её на заднем сиденье шаткого старого велосипеда и смеялась — они гнались за светом, как будто у теней были зубы. Когда солнце стало садиться и Луиза увидела, как подруга вянет, она сделала самое волшебное, что смогла придумать: взломала библиотеку. Потому что там жили все сказки.
Конечно, Луиза была не так хороша во взломах, как Рыбка, — поэтому в чисто техническом смысле это был не взлом, а скорее намеренное заключение себя внутри. Что тоже, в чисто техническом смысле, возможно, является взломом. Но подарком был не взлом, а план: когда Рыбка поняла, сколько времени Луиза потратила, придумывая, как всё это осуществить, она сказала: «Я не знала, что занимаю столько места у тебя в голове». — «Ты всегда везде в моей голове», — ответила Луиза. «Вот куда я дела перчатки! Я их везде искала!» — ухмыльнулась Рыбка. «Тш-ш!» — ответила Луиза: они только что услышали охранников.
План был прост как мычание: они спрятались в одной из кабинок туалета, когда библиотека закрывалась, — в последней. Разумеется, охранники вошли и заметили, что одна кабинка заперта. Девочки сидели, прижавшись друг к другу на тесном унитазе, не дыша.
Сначала охранник кричал и барабанил в дверь так, что Луиза хотела выпрыгнуть из кожи. Ответа не было. Он ушёл за инструментами, потом несколько минут стоял снаружи, вывинчивая шурупы. Когда замок щёлкнул, Луиза едва не вскрикнула. Охранник торжествующе распахнул дверь со сжатыми кулаками. Рыбка зажала Луизе рот рукой — сердца колотились так, что непостижимо: охранники этого не слышали.
— Я же говорил! Замок, наверное, сам защёлкнулся! — проворчал второй охранник.
Первый удивлённо уставился на пустую кабинку.
— Мне казалось, я слышал… — пробормотал он.
— Пошли, я хочу домой — скоро матч, — сказал второй.
И они ушли. Скромность не позволяет хвастаться, но план был настолько тупым, что стал гениальным. Луиза сообразила: если все двери открыты, охранники проверят все кабинки. Но если заперта только одна — они не станут открывать другие. Потому что какой идиот прячется за незапертой дверью?
— Ты лучшая, Великанша! Я тебе говорила? — ухмыльнулась Рыбка, когда через несколько минут они вышли из туалета и зашагали по тёмной пустой библиотеке. Она закурила, а Луиза выглядела гордее кошки, только что оставившей мышь в хлопьях хозяина.
— Я хотела подарить тебе то, чего тебе не дал ни один мужчина, — улыбнулась Луиза. Тогда Рыбка взяла её за руку.
Они бродили в море стеллажей между волнами книг — и Луиза никогда не бывала в более тихом месте. Это было странно: Рыбка любила тишину, а дружила с Луизой, которой всегда нужен был шум. Которая сама и была шумом. Если Луиза не говорила — она мычала под нос, потому что боялась смерти, а смерть молчалива. Но на несколько мгновений даже она обняла тишину.
Потом они играли. Притворялись, что находятся в фильме про зомби, где человечество уничтожено. Потом переключились на прятки — что было нелепо, потому что Рыбка так хорошо пряталась, что Луиза начала паниковать. «Сдаюсь, выходи!» — отчаянно шипела она в темноту. В ответ раздалось «ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!» — Рыбка выпрыгнула и напугала её до полусмерти. Луиза взвизгнула от ужаса, Рыбка зашипела «Тш-ш!» Потом они легли на пол, и Рыбка читала вслух — её любимым в библиотеке были сказки, а любимым у Луизы — голос Рыбки.
— Не беспокойся, она главный персонаж, поэтому не умрёт! В сказках главный персонаж никогда не умирает! — объясняла Рыбка, когда читала особенно понравившуюся.
Она ошиблась. Потому что в их сказке умерла именно Рыбка.
Когда той ночью в библиотеке они проголодались, то пили кока-колу и ели маффины в пустом кафетерии. Рыбка указала, что в чисто техническом смысле это не кража: «Мы ведь в библиотеке? Значит, это заём». Они бы, наверное, остались там до утра, если бы Рыбка не заинтересовалась дверью с надписью «Аварийный выход» и не открыла её. Тут зазвонила сигнализация. Луиза как раз была в туалете и выбежала с приспущенными штанами, указывая, что это было не самым умным решением. Рыбка пробормотала: «Я просто хотела посмотреть, куда она ведёт!» Луиза демонстративно ткнула пальцем в табличку «Аварийный выход». Рыбка сказала: «Окей, но выход КУДА?»