Чтение онлайн

Еб вашу мать! Это уже не удовольствие. Это какой-то гребанный кайф, замешанный на боли, дискомфорте и животном желании подчиниться более сильному самцу. Меня лихорадило так, что в мозгу заискрило короткое замыкание. Бёдра подрагивали, поясницу ломило, слёзы градом неслись по щекам.

Я чувствовала, что Ромыч уже совсем себя не стопорит, бешено колотит мой зад своими бёдрами, тискает грудь и кусает спину, но остановить его не могла. Мне просто было похер. Пускай хоть на части раздерёт, лишь бы угомонился. Или, наоборот, не останавливался никогда.

Он сбился с ритма. В последний раз подался на меня и затих, переживая не менее дикую бурю. А во мне что-то защипало, и дискомфорт достиг апогея.

– Ром, брысь, – я шлёпнула его по плечу. Жжение становилось нестерпимым. Он что, всю меня измочалил, изверг?

Он вышел с омерзительно хлюпающим звуком. Фе-е, вот уж не знала, что моё тело может издавать такое.

– Всё хорошо, Сонь?

– По ходу, полный пиздец.

Я выползла вперёд, совсем не грациозно встала на карачки, худо-бедно схватилась рукой за подлокотник дивана и попыталась встать.

– Эх, жизнь моя жестянка, – пропела фальшиво, гадая, как бы заменить «жизнь» на «жопу», потому что последней пришёл каюк.

Ромка в секунду подскочил, сцапал меня за подмышки, подхватил рукой под коленями и вскинул на руки. Ты ж мой силач! Тягать такую тушу.

– На кровать или в ванную? – спросил обеспокоенно, заглядывая мне в глаза.

– Брось меня тут, солдатик! – хотела изобразить душещипательную сцену из какого-то фильма, но позабыла реплики. – Не жилец я больше.

– Сонька, блин!

– Ладно, – я скривилась от начальственного тона, – тащи в ванну. С пеной.

И с собой. Впрочем, обойдётся без уточнений. Изнахратил девку, теперь пускай вылизывает. Кстати! Кому-нибудь помогал кунилингус от свербёжки в заду?

Да-да, после такого разврата я становлюсь пошлой. Чрезмерно. А ещё счастливой и беззаботной.

Мы вместе залезли в ванну. Рома устроил меня перед собой, прижал мою спину к своей груди и облепил руками и ногами. Едва не повизгивая от счастья, я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза.

Теперь и помереть не грех. На вершине блаженства уже побывала.

– Сонь, ты прости меня за тот раз.

– Только за тот? – уточнила каверзно.

– Он был единственным.

– Конечно, Ром, тебе прям хочется верить, – съехидничала.

– Сонь...

– Ром, отвянь. Ты портишь офигительный момент моей жизни, – приоткрыла один глаз и глянула на него искоса.

Святые угодники, ну где черпать силы, чтобы отгородиться от него бронёй? Меня же плющит от одного вида его челюсти. И грудь эта непередаваемо прекрасная – гладкая, сливочная на вкус, выпуклая во всех предусмотренных природой местах. Потёрлась лопатками о небольшие бусинки сосков и поняла, что я проклята. Всю жизнь меня будет преследовать тень этого мужчины. Мы даже можем расстаться навсегда – вот без дураков, насовсем, – а я продолжу ночами вздыхать о нём. Потому что он – мой идеал. Такой вот идеально неидеальный.

– Тебе лучше? – после недолгой паузы уточнил.

– А ты гладь интенсивнее, авось и полегчает.

– Как пожелает моя девочка, – он заскользил мокрыми руками по груди и животу, занырнул между ног, приласкал бёдра. Я нежилась и растекалась по нему пенной лужицей. – Я слишком жёстко, да?

– Естественно, – фыркнула и поймала его руку, переплетая наши пальцы.

Прикончить его, что ли? Мумифицировать и запихать под кровать, чтобы любоваться, когда приспичит. Такой точно не изменит и душу не выпотрошит.

– Как вообще прошёл у тебя этот месяц? – Ромыч все наседал.

Не терпелось ему расставить точки над «Ё». Пара мы или нет, простила я его или намереваюсь выставить за дверь – пускай маринуется дальше. Никакой конкретики не получит. Я слишком отчётливо помню его телодвижения на этой потаскухе. Такое простым «извини» не искупишь.

– А у тебя? – я прижала его руку к своей щеке и куснула за запястье.

– Если кратко, то я очень многое переосмыслил.

– Что например?

– Что с тобой мне другие не нужны.

– А-а, ну это свежая мысль!

– Сонь, прекрати язвить. Я понимаю, что задел тебя за живое...

– Понимаешь? – я резко крутанулась назад, расплескав воду на пол. – Ром, ты влетел сюда злой, как чёрт. Я грешным делом подумала – зашибёшь.

– Да я бы никогда...

– Не перебивай, пожалуйста.

– Хорошо, прости.

– И перестань извиняться. То, что ты вытворил, словами не искупить. Доверие, как ты знаешь, теряют лишь раз. Оно как девственность. Можно зашить или заштопать, но факт остаётся фактом. Так о чём я? А-а, о твоём появлении с громом и молниями. Ты застукал меня с мужиком и взбесился, притом я хочу заметить, что на сегодняшний момент я уже месяц как свободна от любых обязательств, мы не вместе, так что я вольна проводить время с кем хочу, когда хочу и где хочу.

А теперь, мой хороший, пихни себя на моё место. Ты не был свободен. И трахал эту дрянь на нашей – бля буду – на нашей кровати. На тех же простынях, на которых ласкал меня. Представил?

– Более чем, – пробурчал и отвернулся.

– А по-моему, нихрена ты не представил. Тогда давай пойдём путём попроще. Я сейчас тебя за дверь выставлю и позвоню своему Славику...

– Кому?

– Славику, – рубанула так, что аж сама поверила. – А потом мы с ним повторим всё то, что было между нами на ковре.

Бред какой-то. Зачем мы вообще это обсуждаем?

Рома выпрямился, чтобы встать. Я вылезла следом, закуталась в полотенце и пошлёпала мокрыми ногами в спальню.

– Дверь сам найдёшь, – крикнула на ходу и, давясь рыданиями, юркнула под одеяло.

Сволочь безжалостная. Ещё и бессовестный. Набрался наглости явиться, когда я почти полностью себя починила.

И я тоже молодец! К себе подпустила, дала слабину. Вот после таких отношений слабовольные женщины и становятся пациентами психиатрических клиник. Ни одна душа такой изощрённой пытки не вынесет.

– Пухляш, прости, – Ромыч лёг рядом и затащил меня на свою грудь. – Я тоже весь на нервах, оттого и несу всякую херь. Паскудно мне без тебя.

Я шмыгнула носом и прижалась к нему сильнее. Если мне суждено закончить жизнь в психбольнице, пускай. Зато сейчас я могу расслабиться, втянуть носом Ромкин запах и забыться.

Люблю его. Ох как люблю.

Проснулась с ощущением чьего-то пристального взгляда. Открыла глаза и увидела лицо Ромыча в паре десятков сантиметров от своего. На его лощеной физиономии загорелась ленивая улыбка.