Чтение онлайн

Илья выбрался из-под меня, снял мои туфли, раздвинул ноги и встал позади на колени. Послышался хлопок. Потом грудь мне сдавили, сосок чувственно вытянули и что-то холодное и скользкое коснулось попки.

– Возьми её на себя, – сказал Илья, и Рома тут же прервался, отёр мой перепачканный слюной рот и влажной ладонью повёл вдоль всего тела.

Разделся он почти моментально. Куда-то зашвырнул футболку, скинул на пол шорты вместе с трусами, лёг на спину, откинулся головой на подушку и вобрал блестящий от моей слюны член в кулак, приманивая меня ленивым скольжением ладони.

Я подползла, забралась на его бёдра и потёрлась о вздыбленный член.

– Начинай медленно опускаться, – велел Илья, за волосы запрокинул голову назад и облизал мои губы.

Осела на Ромкины бёдра, корчась при этом под взглядом его брата.

– Теперь двигайся, без резкости, – Илья всё так же держал меня за волосы и не давал отвернуться. – Тебе нравится, когда он внутри?

– Да.

– Ты сегодня очень послушная, – снова похвала, и его губы накрыли мои.

Ни капли нежности. Он не целовал, а пытался сожрать, трахал меня своим языком и настойчиво скользил пальцами между ягодиц. Надавливал, отступал, просовывал пальцы, вновь елозил ребром ладони.

Рома сдавил мои бёдра, приподнял над собой и стал врываться внутрь. Я взвыла от удовольствия. Илья отпустил мою голову. Рома почему-то тоже вышел. Илья вжался в меня сзади.

– Ой, нет, – я испуганно качнулась в сторону.

– Всё хорошо, – Рома поймал мой дикошарый взгляд, ласково поцеловал в губы. – Остановишь в любой момент.

Илья тоже выключил магистра теней и медовым голосом шепнул на ухо:

– Тебе зайдёт, тигра, я обещаю. Потом умолять будешь, чтобы повторили.

Э-э-э, это они о чём сейчас? Я вообще-то отказывалась от анальных ласк.

Повернулась, чтобы уточнить, но Ромка, предатель, сцапал меня за запястья и уложил на свою грудь.

– Никто не собирается делать это одновременно. По очереди, ага? – разуверил, и я повелась.

Рома целовал мои губы, Илья покусывал затылок и с твёрдой решимостью прорывался вперёд. Смазки было достаточно, боли я не чувствовала, но вот ощущение подвоха не покидало.

Илья сгрёб мои сиськи и с тихим рыком расплющил в ладонях. Он уже вошёл на несколько сантиметров и сейчас медленно покачивал бёдрами, растягивая меня под себя.

– Какая ты тугая, Сонь, – пожаловался и подставил сосок под язык брата. Я вскрикнула от остроты этой ласки. Илья заворчал: – Так и звенит от желания трахнуть тебя на полную.

Вопреки словам он вышел, и тут же активизировался Рома. Драл меня без всякой жалости. Я только успевала то взлетать, то падать и впопыхах наслаждаться приятными всполохами.

Илья снова проник в меня пальцами. Добавлял смазки и выворачивал меня наизнанку от ощущения наполненности. Рома двигался во мне, Илья тоже, хоть и пальцами, и это смущало, немного. А вот возбуждение зашкаливало. Я уже сама подавалась навстречу обоим и охала всякий раз, когда они вместе умудрялись двигаться вверх или вниз.

– Илюш, – позвала в отчаянии.

– Да, моя.

– Попробуй. Только аккуратно.

Он укусил меня за плечо и с детским восторгом помчал исполнять моё самоубийственное желание.

Я вжалась щекой в Ромкину грудь и приготовилась всех слать на хер. Больно же будет до чёртиков.

Но нет. Рома застыл, пока Илья входил сантиметр за сантиметром. Я задохнулась от наполненности, когда ощутила обоих. Они замерли, я всхлипнула.

– Сонь? – Рома погладил меня по волосам. – Всё в порядке?

– Тигра, если больно...

– Цыц, – слабо прошелестела. – Терпимо. Пока просто дайте привыкнуть.

Рома приник ко мне с поцелуем. Илья водил губами по пояснице и кружил руками по попе.

Я сама привстала, потом опустилась. Давящая тяжесть изнутри стала интенсивнее. И вместе с тем полоснуло чем-то горячим. Вздрогнула.

Рома застонал.

– Бля-я, Сонь. Прекрати елозить, я так кончу.

– Давай мы продолжим? – Илья качнулся вперёд. – Если будет слишком, ты скажи.

И он задвигался. Плавно, размеренно, с осторожностью, а меня накрывать стало. Рома упёрся ступнями в матрас и тоже зашевелился.

Меня закоротило. Речевой центр отнялся. Горловые всхлипы и мычащие стоны – вот и всё, что мне осталось. Я впивалась Ромке в бока, потому что думала, будто падаю, и дурела от трения, которое возникло, когда они оба задевали что-то внутри.

Я попыталась выпрямиться, когда ощущения переросли в нечто немыслимое. Илья придержал меня за живот и медленно вышел. Зашипел на ухо:

– Что-то не так? Больно?

Нет! Да?!

– Хочу ещё, – выдала сквозь лязгающие зубы.

Лихорадило. Тело вздрагивало от невидимых плетей. Внизу всё тянуло и саднило.

– Тогда давай по-другому

Рома положил меня на бок, закинул мою ногу себе на бедро и с лёгким шлепком вернулся. Прижался к моим губам.

– Моя шёлковая девочка.

Илья лёг сзади, чуть подтянул к себе и неторопливо проник.

Да блядь! Почему непонятно, нравится мне это или нет?

– Тигра, расслабься.

– Да, малыш, подыши, – Рома толкнулся раз, другой, третий.

Илья ответил. Я сорвалась на стон. Потом первым двигался Илья, и меня вывернуло нутром наружу от вдумчивых проникновений Ромки.

Напряжение казалось немыслимым. Я будто рассыпалась у них в руках. Подставляла губы под Ромкин язык, млела от жадности пальцев Ильи, что тискали грудь. Они нашли какой-то сладкий ритм во всём этом мракобесии. Стонали вместе со мной.

– Охуенная, Сонь. Ты охуенная.

– Поменяйтесь, – попросила, когда губы уже пекло от желания поцеловать Илью.

Рома услужливо перелез назад. Илья прижал меня к своей груди и без промедления ворвался внутрь: и языком, и членом. Сдавил пятернёй задницу.

Меня накрыло вакуумом. Сознание вылетело напрочь. Остались только обострённые до предела чувства, да и те продержались не больше пяти минут. Оргазм накатил водопадом. Я съёжилась до размеров песчинки и бомбанула как атомный реактор. Слёзы, крики, истерика и беснующееся море блаженства.

– Посмотри на меня, – настойчиво попросил Илья.

Я с трудом сфокусировала взгляд. Он взял мою руку, вобрал пальчики в рот, обхватил губами и ускорился. Глаз не отводил, чтобы видела, как его лицо искажает гримаса сладострастия, как выпирает кадык, когда он сглатывает, как в зрачках пульсирует удовольствие и как выводит губами беззвучно то, чего никогда не говорил вслух: «Люблю тебя, Сонь».