Чтение онлайн

Но были и моменты, когда судьба матча висела на волоске, зависела от случая. Во втором тайме в ворота французов был назначен пенальти. Бить собрался знаменитый Зико. И тут мне вспомнился товарищеский матч нашей сборной на «Маракане» с бразильцами в 1980 году. Тогда тоже при счете 1:1 хозяева поля получили право на пенальти и к мячу вышел тот же Зико. Он не забил, а наша команда вскоре провела второй гол и одержала свою первую победу над сборной Бразилии. Вспомнив ту историю, я подумал: «Забьет ли?» И надо же так случиться — не забил, вратарь Бате угадал. Не хочу поставить под сомнение мастерство Зико, но, как видите, бывают удивительные повторения.

Душу приласкал мне матч Бельгия — Испания. Не знаю, предвосхищал ли он будущее футбола, но доброе прошлое напомнил. Игра сложилась в полном смысле слова атакующей, обе команды смогли себя проявить, давали друг другу играть, футболисты не кидались на соперника в момент приема мяча, я бы даже сказал, что при всей остроте ситуации они вели себя по-товарищески. Чередовались захватывающие моменты, у ворот не скапливались толпами, зрителям было из-за чего волноваться. И ни малейшего признака сражения — воевали игрой.

Выход сборной Бельгии в полуфинал сломал все прогнозы. Думаю, что эту команду, в своем групповом турнире занявшую скромное третье место и потому рассматривавшуюся многими в качестве аутсайдера, взбодрила удача во встрече с советской сборной, на что она, вполне вероятно, не слишком рассчитывала. Во всяком случае, в матче с испанцами игру она держала в своих руках довольно уверенно. Испанцы долго атаковали без видимых шансов на успех, их пылкость натыкалась на хладнокровие бельгийцев. Опять серия пенальти, и вратарь Бельгии Пфафф, отбив один удар, фактически выиграл матч.

Команды ФРГ и Мексики не нашли чисто футбольных, игровых аргументов и погрязли в столкновениях, грубостях, что повлекло за собой удаление с поля по одному футболисту из каждой команды и множество желтых карточек. Не заладилась игра у лучшего нападающего мексиканцев Санчеса, комбинационные связи нарушились, а индивидуальные прорывы легко пресекали опытные защитники сборной ФРГ. В свою очередь, сборная ФРГ не смогла ничего предложить, кроме силового давления. Выигрывать было нечем, а хотелось, отсюда и футбол с постоянными отклонениями от правил. Зрелище не из приятных. И опять серия пенальти, и тут на первый план вышел опытный вратарь сборной ФРГ Шумахер, отбивший два удара. А его партнеры в этом «упражнении» показали хорошую выучку, били без промаха.

Единственный матч дал результат в основное время: Аргентина — Англия—2:1. Для меня он не был неожиданным. И в прежних встречах, пусть и удачных, но с противниками менее классными, англичане действовали по единственному трафарету: навес мяча с фланга и завершение атаки с позиции центрального нападающего. Им эта комбинация удалась и в матче с аргентинцами, но уже при счете 0:2. При всем уважении ко многим чертам английского футбола должен сказать, что игровое неизменное постоянство (или однообразие?) рано или поздно, особенно на таком турнире, как чемпионат мира, обращается себе во вред.

Показательно, как бы в противовес игровой манере англичан, провел в этом матче свой второй гол Марадона. Это был «звездный» гол, гол высшего достоинства. Одного за другим аргентинский форвард обвел трех защитников, выбежавшего вратаря Шилтона и даже не забил, а закинул мяч в пустые ворота. Пусть этот гол был личным достижением Марадоны, но стиль исполнения был характерен для игры аргентинской сборной, затейливой и разнообразной.

Я напомнил о четырех четвертьфинальных матчах для того, чтобы обратить внимание читателей на их несхожесть, несмотря на то, что по внешним, цифровым итогам они близки друг другу. Такая несхожесть выгодно аттестует и чемпионат, и состояние футбола в целом, нет ничего более унылого, чем одинаковость команд во всех проявлениях.

Конец — делу венец, потому к финальному матчу у нас всегда особое отношение, он подводит черту под нашими наблюдениями. Не боюсь признаться, что считал шансы сборной ФРГ выше. Я руководствовался прежде всего богатым опытом и футбольной культурой замечательного в прошлом свободного защитника Беккенбауэра, ныне тренера этой команды. На этот раз я не угадал. И нисколько о том не жалею. Почему не жалею — скажу позже, а пока о том, почему не угадал.

Финал с участием сборных Аргентины и ФРГ выдался на редкость драматическим, изобиловал неожиданностями. Голы далеко не одинаковы по своему значению, я делю их по категориям. Первый гол обычно определяет дальнейшее течение игры и настроение сторон. Так вот в этом матче сильный вратарь сборной ФРГ Шумахер допустил трудно объяснимый срыв, выбежав из ворот и проскочив мимо мяча, после чего аргентинцы легко открыли счет. Это наложило отпечаток на весь матч. Стремясь отыграться, сборная ФРГ оголила тылы, что позволило аргентинцам провести ловкую контратаку 2:0. Второй гол в большинстве случаев предопределяет конечный результат. Но исключительность этого увлекательного матча, где ставкой было звание чемпиона мира, состояла в том, что он отверг общепринятые установления. Сборная ФРГ, воспользовавшись самоуспокоением соперника, усилила давление и после образцовых розыгрышей угловых ударов сквитала счет — 2:2. И тут сборная ФРГ на радостях возомнила себя способной «дожать» соперника, защитники авантюрно выдвинулись вперед, и кончилось это, как и следовало ожидать, наказанием. Резкая, стремительная контратака аргентинцев, а заслониться от нее некому. 3:2, и спор о чемпионе решен.

Согласитесь, что предусмотреть подобные повороты едва ли было возможно. А теперь о том, почему я не жалею, что чемпионом мира стала сборная Аргентины. Должен оговориться, что я не гонюсь за сверхобъективностью и скажу то, что отвечает моим представлениям о футболе. Так вот, по моему разумению, футбол выиграл, получив такого чемпиона, как сборная Аргентины. У этой команды чувствуется творческое начало, вера в виртуозность, в самовыражение каждого игрока с помощью технических приемов и обводки, у нее культ звезд, она, если хотите, романтична. И добавлю, что такой футбол зрелищен, он нравится зрителям, он им понятен. Представим на минуту, что чемпионом стала бы сборная ФРГ. Тогда мы обязаны были бы в заслугу первой команде мира поставить плановость, верность схеме, стандарту, безоговорочное послушание тренеру и жесткость. Кстати, от жесткости до жестокости в футболе всего полметра расстояния.

Убежден, что в целом мексиканский чемпионат представил нам мировой футбол развивающимся. На пользу пошло расширение числа финалистов до 24, со временем выдвинутся в лидеры те команды, которых пока в расчет не принимают. Сложные технические приемы стали выполнять не только звезды, а многие игроки. Достаточно вспомнить эффектнейший гол, забитый мексиканцем Негрете в ворота сборной Болгарии. Скорость оценивается не по секундомеру, а тем, как быстро был отдан мяч, сколько времени ушло на принятие решения. А какой высочайший темп был во втором тайме финального матча, несмотря на мексиканские условия, которым так пугали! Нетрудно представить, что на следующих чемпионатах и темп игры вырастет, и техническое умение прибавится. Разумеется, наблюдая эа играми, я постоянно думал о наших делах. У меня не создалось впечатления, что советский футбол уступает в сопоставлении с другими школами.

Но почему же тогда нет у нас заметных, постоянных успехов на международной арене? После чемпионата я еще более утвердился в мысли, что в футбольной отношении мы достаточно сведущи, у нас есть способные игроки, но все это растворяется в организационной аморфности и неразберихе. Возможность успеха становится делом случая, а не итогом работы.

Со стадионов Мексики перенесемся на наши.

Никогда не претендовал на роль публициста. Не умел, не умею и сейчас разложить все по полочкам и настаивать на своих доводах безоговорочно, не желая слушать возражений. Заранее скажу, что не намерен поучать, свои заметки рассматриваю как субъективные, наверное, в чем-то спорные, буду удовлетворен, если они послужат кому-то поводом для размышлений.

Перед моими глазами прошла вся история советского футбола. Я нисколько не преувеличил: впервые на настоящее поле, правда, примитивное, я вышел шестнадцати лет от роду, и было это весной 1918 года.

Поле называлось «Горючка», представляло из себя пустырь за нынешним Зоопарком, а команда — РГО (русское гимнастическое общество). Во второй команде этого общества я и дебютировал в качестве правого инсайда. Вкратце история такова. Мы с братом Александром начали бегать на коньках на Патриарших (Пионерских) прудах, где находился павильон РГО. Ответственный секретарь общества, конькобежец-спринтер Николай Тимофеевич Михеев был еще и ярым футболистом. Своего поля РГО не имело, да и команда была плохонькая. Мы с братом, знавшие всю округу, и указали Михееву на «Горючку». А пустырь тот, надо заметить, имел дурную славу, там собиралась местная шпана, картежники. Когда мы, футболисты, оккупировали пустырь, он сразу как бы облагородился. Так что футбол и тогда выполнял культурную миссию. Спустя некоторое время . РГО слилось с ОФВ (общество физического воспитания) Краснопресненского района. Шли поиски наиболее подходящей структуры физкультурной работы, все тогда только складывалось, не раз переделывалось. Это было в порядке вещей, потому что и в спорте совершалась революция: на стадионы хлынул рабочий люд. У «Красной Пресни» был стадион (по нынешним меркам — стадиончик, с деревянными трибунами тысяч на пять зрителей) на том месте, где сейчас здание издательства «Московская правда». Когда мне приходится бывать в районе бывшей «Горючки» или в редакции «Вечерней Москвы», я, можно сказать, подошвами чувствую те поля, на которых играл шестьдесят с лишним лет назад. Ничего узнать невозможно, а память живет и волнует.