Чтение онлайн

Мы с Россом обменялись взглядами.

Маллен и Донал, сыновья Дунвана, стояли в стороне от остальных, на лицах братьев было написано потрясение. Они ничем не могли помочь. Однако Росс и Аннила стояли твердо, и мы втроем, как один, шагнули вперед.

— Да, присмотрите за этой леди, — сказала я с презрением в голосе. — А когда мы избавим нашу хрупкую, нежную Леди от вида крови, мы встретимся вместе, чтобы обсудить, что случилось с нашим королем.

Я снова взглянула на леди Мадден. Она внимательно наблюдала за мной из-под густых, тяжелых ресниц.

— Страх и леди мешают нам рассуждать. Я готова отбросить и то, и другое, чтобы найти предателя, убившего нашего короля.

— Я тоже, — сказал Найден.

— И мы, — вторили ему Росс и Аннила.

Остальные подняли одобрительный рев, и, по словам Маддена, мы отправились в зал, чтобы обсудить предательство. Все, кроме Маллена и Донала.

К полудню сыновья Дунвана бесследно исчезли. Найден сказал, что они, должно быть, сговорились убить отца. Я не согласилась. Они могли бы сделать это сотни раз, зачем им ждать такого неудобного случая? Мы все сходились во мнении, что слуги либо были наняты кем-то из высших кругов, или действовали по собственной воли. Пока мы обсуждали это, мысли кружились в моей голове быстрее, чем я успевала их ухватить. Одно было зловеще ясно: я должна увезти сына как можно дальше от Инвересса. Предсказание ведьм сбывалось. И теперь мой сын был в опасности.

Когда той ночью мы даровали Маддену титул короля Нового Скалланда, не имея выбора из-за его огромных земельных владений и потери принца Маллена, я снова подумала о ведьмах.

Когда Мадден опустился на колени, чтобы принять корону, мой бывший спутник, мой бывший партнер по битве и, можно сказать, мой бывший друг поднял на меня взгляд с затуманенной печалью в глазах, и я поняла, что он тоже думает о ведьмах. Его леди наблюдала за происходящим из коридора, поскольку леди не допускались на такие встречи, и я поняла, что она знает о пророчестве ведьм. Я взглянула на нее. Ее глаза были полны огня, жадности и сильного, почти эротического удовольствия, когда она смотрела не на Маддена, не на меня, не на кого-либо из танов, а на корону: побитый кусок серебра с драгоценными вкраплениями золота и стекла, сверкавший в свете ламп и свечей.

В тот же миг я поняла, кто убил нашего короля, кто исказил волю моей спутницы и пророчество ведьм. Она стояла в дверях в почти прозрачном одеянии из пунцового льна, темного, как кровь; темного, как ее самые заветные желания.

* * *

Проходили дни. Неделя, месяцы. Я держала Фланина рядом с собой, а Мадден — меня. Каждый раз, когда я думала ускользнуть, его леди предлагала мне немного воды, чая, закуски может быть? Или заглянуть в оружейную? Фланин от всего этого чуть не сошел с ума и исчез только один раз. Я так кричала и била его потом, что он не осмелился сделать это во второй раз.

Я оказалась пленницей в месте, которое когда-то считала своим домом, где рос мой мальчик. И все это время до Росса и Аннил доходили слухи о том, что Маллен улетел в Новый Эннланд за поддержкой короля, а Донал присоединился к клану Новый Илланд на севере. Еще больше слухов об ведьмах и странных бурях, о громе и молниях, появляющихся из безоблачного неба. Говорили, что целые клановые холды унесло сильным ветром. Но ничто не было так ужасно, как атмосфера, царившая в Инверессе.

Только через три недели после коронации Маддена мне представился шанс сбежать. Осень перешла в зиму, и солнце стало меньше. Мэдден решил устроить банкет в мою честь и велел мне отправиться в холд Найдена в Файфе, чтобы сопроводить на праздник леди и сына Найдена.

Я была так рада возможности покинуть удушающую клетку, что не заметила ни мертвенности его глаз, ни горбатости его походки. В последнее время он плохо спал, но меня это не касалось, и я отнеслась к его манере поведения как к недостатку отдыха.

— Фланин, — сказала я, когда мы вернулись в комнату. — Возьми только одежду и оружие. Больше мы ничего не можем себе позволить.

В то утро мы покинули Инвересс, и, как только скрылись из виду этой ужасной тюрьмы, пустились бежать. Возможно, это была радость свободы, или облегчение от осознания того, что Инвересс и его безумная леди остались позади, или от того, что мой мальчик наконец-то будет в безопасности. Какой бы ни была причина, я не думала о преследовании или засаде. Я не думала что все будет так.

В полдень мы притормозили и укрылись в заброшенной хижине на Высокой дороге. Мы с Фланином обсудили наше бедственное положение. Он решил, что мы присоединимся к Маллену и его растущей армии в Новом Эннланде.

С наступлением темноты мы оказались далеко от Высокой дороги, вдали от Файфа и Инвересса, и я позволила себе расслабиться. Фланин оставался рядом со мной.

Потом раздался шепот.

Я замерла, услышав шум. Мы стояли в нескольких ярдах от ряда темных, покосившихся домиков, от которых остались только разрушенные дверные проемы. Фланин показал в сторону темных ниш.

Моя рука лежала на эфесе меча, скорее по привычке, чем из осторожности. Я знала, что что-то происходит. Но что?

Шум раздался у меня за спиной.

Одним быстрым движением я выхватила свой клинок и повернулась лицом к мужчине вдвое больше меня, покрытому кусками заплатанного и побитого металла. Я крикнула, чтобы предупредить Фланина, и тут же появилась еще одна фигура, бросившаяся на моего мальчика из темного проема. Появились третья и четвертая. Было слишком темно, чтобы разглядеть лица, но я знала, кто их нанял. Не успела я завалить первого человека, как второй и третий бросились на меня сзади. Самый большой заломил мне руку с мечом и я услышала треск костей.

Каждой мышцей своего тела я закричала. Я кричала так громко, что надеялась, что изменник Мадден и его хрупкая леди услышат меня:

— Беги, мальчик! МАДДЕН — ПРЕДАТЕЛЬ! ПРЕДАТЕЛЬ!

Сначала я почувствовала удар по затылку, словно тяжелая рука пыталась расколоть дыню. Острый предмет — кинжал или нож, не знаю, что именно, — вонзился мне в бок. Раз, два, три раза. Они повалили меня на землю и принялись пинать и бить. Я сбилась со счета, сколько раз. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее они меня били.

Должно быть, я потеряла сознание, потому что в следующий момент меня уже тащили за волосы обратно к Высокой дороге. Один глаз распух, и я чувствовала, как кровь стекает по щекам, словно теплые, липкие слезы. Почему они не перерезали мне горло или не раскроили голову? Что это были за убийцы? Скорее всего, бедняки. Нищие, невежественные горожане, пытающиеся вылезти из долгов и выслужиться перед своим королем. Я не знала, кричать мне или плакать. Решение было принято за меня. Моя голова ударилась о зазубренный камень, торчащий из песчаной почвы, и я снова потеряла сознание.

Проснувшись, я обнаружила, что на моем лице и руках копошатся разнообразные насекомые. Я не могла пошевелиться. На мгновение я запаниковала и попыталась вцепиться когтями в темноту, окутывающую меня со всех сторон. Нет, не со всех сторон. Это ведь были звезды наверху, не так ли? Да, да! И грязь. Клянусь катаклизмом, это была грязь под моими ногтями! Я попыталась рассмеяться. Боль. Такая сильная боль, что я подумала, что, возможно, рожаю второго ребенка. Жгучая, обжигающая боль пронзала мое тело, поднималась и опускалась по ребрам, лицу и спине. И я поняла, что сейчас умру. Я повернула голову к звездам, стараясь не обращать внимания на трудолюбивых тварей, вгрызающихся в мою плоть и питающихся моей кровью. Я истеку кровью в этой грязной канаве, пока Мэдден и таны будут пировать в мою честь. Я не осмелилась попытаться снова рассмеяться, но мне хотелось. Я находила это таким забавным. Вот я здесь, в этой вонючей канаве, скорее всего, на берегу Высокой дороги, где я когда-то родила своего мальчика и где моя мать родила меня. Я задумалась: неужели моя мать умерла в такой же канаве, преданная своим товарищем? И не все ли равно? Мне так хотелось смеяться. Я чувствовала себя такой уставшей, такой смертельно уставшей, до безразличия. Еще одна шутка. Круг замкнулся. Это было чертовски забавно.