Чтение онлайн

Аня и Виктор друг друга дополняли. Все их споры, даже семейные, были только вокруг трудовой деятельности, производственного процесса. Своей работоспособностью они доказывали, что вечные двигатели не миф, но существуют. Коллеги, как и мы, только в тот день приехали в Тбилиси, но уже успели пересечься и разругаться с Нугзаром. Заявили мне, что не хотят с ним работать.

Нынешней командировке Аня была очень рада. Происходящие в Грузии протесты стали главными новостями информационных выпусков на НТВ и других российских телеканалов. Снимай конфликт и выдавай в эфир. Москву эти протесты очень устраивали и радовали. Всё, что плохо для Саакашвили — хорошо для России. Так думали в Москве. Кроме того, грузинский президент был символом «Революции роз», а для кремлёвских идеологов цветные революции — это опасность, это отклонение от нормы, это находящееся за гранью восприятия их органами чувств явление окружающей действительности. Скопление большого количества людей в одном месте вызывает у них панический, даже патологический страх. Движение масс, пульсирующая улица — это ведь не тайные интриги в тиши кабинетов, это не провокации, шантаж, коварные заказные убийства, подкупы, кулуарные договоренности, пародии на судебные заседания. При таком виде политической борьбы эти серые лубянские мышки начинают теряться и беспомощно барахтаться. В их системе координат — уличные протесты, митинги могут быть только заказаны, оплачены своими или врагами. Потому, от любых сбоев в системе, установившейся путём цветной революции, они приходят в экстаз, и, страстно пища, принимаются доказывать: вот, видите! власть с улицы, с площади — это плохо! это бардак! это гадость!

Люди перед парламентом стали расходиться, чтобы набраться сил и прийти утром. На площади всю ночь должно было оставаться около трёх сотен человек. Мне было жаль Аню и её мужа, выглядели они очень уставшими. А уже утром ей необходимо выдать в эфир репортаж с митинга.

— Аня, идите в гостиницу. Хотя бы поспите несколько часов. Мы вас здесь заменим. Тебе же выглядеть надо нормально утром.

— Нет! Я останусь здесь! — возмутилась она и крикнула за всю их семью: — Мы не хотим спать!

— Уверена?

— А? — Конюкова думала о чём-то другом, лично-государственническом. — Да, да… Эти грузины теперь наконец-то понимают, что без России — никуда! Скинут этого придурка! И приползут на коленях к России!

— Аааа! Ну, тогда — ты права. Как уснуть — если вокруг такие события происходят, — не стал я её расстраивать.

И Аня с Виктором скрылись среди дежуривших на площади оппозиционеров и до утра не давали им сомкнуть глаз.

«К этому выводу я пришёл давно. Эта мысль меня постоянно преследовала. Часто не давала спать по ночам. Сколько раз я спорил с собой. Тебе это надо? Думай о своей жизни, о своих проблемах, а не о проблемах страны, общества. Наладишь свою жизнь, а проблемы страны как-нибудь без тебя разрешатся…»

Набравшись сил за ночь, в пятницу Тбилиси забурлил с новой энергией. Проспект Руставели, ведущий на площадь перед парламентом, был заблокирован полицией для движения автотранспорта.

Начало митинга было назначено на 14:00 по местному времени. Люди всё прибывали. Митингующие больше были похожи на отдыхающих, словно пришли на прогулку: весело смеялись, несли на плечах детей, радовались солнечному дню, хорошему поводу не пойти на работу. Ведь настоящий грузин знает несколько десятков способов, как избежать физического труда и заняться творчеством.

Даже выкрикивая антипрезидентские лозунги, люди не выглядели агрессивными, озлобленными. Всё же, грузины даже протестные акции могут превратить в праздник. По крайней мере, смотреть на такой протест было приятно глазу.

Говорили, что власти стягивают в столицу крупные силы, ходили тревожные слухи. Но полицейские в тот день не вмешивались в происходящее, вели себя очень вежливо. Недалеко от площади, не скрываясь, стояли автобусы со спецназовцами МВД. Некоторые члены молодёжных оппозиционных организаций стали раздавать им белые ленточки — символ оппозиции. Обвешанные оружием, в бронежилетах и касках бойцы улыбались, смеялись, брали ленточки.

Провокации тоже были. Неожиданно на стене одного из правительственных зданий рядом с парламентом появился огромный, на всю стену, плакат — карикатура на Бадри Патаркацишвили, бывшего российского олигарха, одного из самых богатых людей Грузии и главного спонсора антипрезидентской оппозиции. Он был в образе кукловода, а его куклы были с лицами лидеров грузинской оппозиции. Группа оппозиционеров пробилась в здание и сорвала эту карикатуру.

Кстати, сами лидеры оппозиции не скрывали, что пользуются финансовой поддержкой бывшего российского олигарха — «чтобы обеспечить цивилизованную форму акций протеста»…

Митингующих было действительно очень много. Трудно было подсчитать — сколько. Возможно, 60–70 тысяч, а может быть и все сто пятьдесят тысяч, как утверждала оппозиция. Людьми была заполнена не только площадь перед парламентом, но и сам проспект Руставели, выходящий на площадь, а также все соседние улицы, переулки, крыши домов. Если бы в тот момент пришлось случайно оказаться в каком-нибудь спальном или нецентральном районе Тбилиси, то можно было бы увидеть сиротливые пустынные улицы — люди пришли сюда в центр столицы на митинг или собрались перед телевизорами в гостях, в кафе, на работе и шумно спорили — мы видели это своими глазами — и обсуждали эти события.

Иногда многотысячный митинг пел песни, иногда скандировал лозунги. Периодически площадь затягивала любимое: «Миша — фандараст!» Главные требования митингующих — провести досрочные парламентские выборы весной следующего года (то есть в сроки, предусмотренные Конституцией до внесения в неё президентом изменений) и выпустить всех политических заключенных. Президенту Михаилу Саакашвили объявили ультиматум — до 18:00 дать ответ на эти требования. В противном случае, заявляла оппозиция, акция протеста у парламента станет бессрочной.

Были видны разногласия и несогласованность между оппозиционными партиями — не все лидеры категорично поддерживали требование площади о немедленной отставке Саакашвили и превращении Грузии в парламентскую республику. А главное — о реальных дальнейших действиях. Нерешительность, трусость грузинских этих оппозиционных лидеров подавляла энергетику протеста — они проиграли партию именно в те первые часы митинга. Да и не было у них такого интеллектуала, как Зураб Жвания, который думал за всю оппозицию в ноябре 2003 году. К тому же, посол США что-то не проявлял активность. Но главное — оппозиция (в лице её лидеров) проиграла сама. Да, конечно, она хотя бы делала попытку выиграть, организовать массовый протест. С этим никто не спорит…

Президент Миша молча за всем этим наблюдал, сидя в своей резиденции.

Неожиданно на площади объявился Бадри Патаркацишвили. Это как будто придало сил протестующим, потому что ранее он заявлял, что на митинг не придет. Выступление у него было короткое.

— Я специально приехал из Лондона, чтобы в трудное время быть рядом со своим народом. Мы должны сделать всё, чтобы к руководству пришли такие люди, которые были бы народными избранниками. Я считаю, что нам хватит мудрости, чтобы политическим путем урегулировать все проблемы.

Призвав власти к диалогу, Патаркацишвили сразу покинул митинг.

Площадь снова затянула: «Миша — фандараст!»

«Может этот человек, строящий из себя Майкла Карлеоне, сам по себе и не виноват. Но он разбудил заснувший дух агрессивного бюрократизма. От министра до профессионально чёрствых сотрудников почтового отделения рядом с моим домом. У всех, кто обладает властью. Они стали думать, что имеют право на власть и над тобой и твоими детьми, над твоей женой. Не понимаю, Путин кто? Бог в католической космологии? Его нельзя трогать немытыми руками и подвергать сомнению? Он претензий не терпит?