Чтение онлайн

Плохоотрепетированный спектакль в студии «Пусть говорят» коллег не насторожил.

Действительно, в конце января уже нового 2009 года за два дня до окончания действия январского контракта всем сотрудникам «Зелёной Студии» раздали срочные договоры сроком до июня, коллеги их подписали и сдали в отдел кадров — на визирование руководством. Но обратно на руки их не получили. Но успокоились.

А 28 февраля почти сотне сотрудников Студии спецпроектов объявили об увольнении. Меня в тот день на работе не было — после записи программы «Общее дело» две недели пролежал дома — по диагнозу врачей, осложнения из-за нервного истощения — но коллеги описали, как это было.

От кабинета Ольги Андреевой в один конец останкинского коридора растянулась длиннющая очередь «вызванных на беседу»: они жались к стенке, друг к дружке, подавленные разговаривали шёпотом — некоторые рыдали — и, коротко упираясь, всё же послушно заходили к начальнице как в распростёртые объятия мясника на скотобойне. А вся противоположная часть коридора, то есть другой его конец, деятельно кипела жизнью — тут только разместили редакции Первого канала, работающие над подготовкой и проведением «Евровидения-2009», на ближайшие месяцы главного занятия и источника дохода всей семейки Эрнст-Синельщикова и родни: несли ящики с новеньким, ещё не распакованным оборудованием, дорогой техникой, коробки с документами, перетаскивали мебель и важно расхаживала свежая партия сотрудников. К новому зиц-председателю некоторые коллеги заходили целыми редакциями. Говорят, когда кто-то осмелился заметить Андреевой, что это же, мол, массовые увольнения, это же запрещено ТК, бывший репетитор английского языка изнеженных детей мадам Синельщиковой вздохнула тяжело, посмотрела в окно и сообщила: «Ну, чем вы себе голову забиваете?! Посмотрите в окно — какая погода! Весна приходит. Надо радоваться жизни!» Клялась, что она-то «на стороне увольняемых бедненьких» — её саму, дескать, заставляют. Вот, сами убедитесь. Включает громкую связь на телефоне и набирает бухгалтерию: вот, мол, я не скрываю — нам ведь бюджет урезали. А на том проводе сотрудница, пару раз удивленно поддакнув, под конец разговора — её же не предупредили — возьми и брякни: «Ольга Николаевна, я те самые 400 тысяч Вам в сумочку положила. А завтра я ещё полож…» И тут будущий телеакадемик, густо покраснев, в панике принялась лихорадочно нажимать на кнопки телефона, чтобы отключить функцию…

Дата была выбрана специально. Ведь это был последний рабочий день месяца — коллег увольняли по истечению срока действия предыдущего январского договора. То есть задним числом. Чтобы они не успели оспорить решение работодателя в суде. [148] Такая креативная мысль начальства до меня сразу и не дошла — про эту норму ТК я знал, но трудовая книжка-то моя находилась в отделе кадров и копии приказа мне никто не выдавал. Я и успокоился.

Я успокоился, когда Олег в понедельник сообщил о нашем увольнении. Я был спокоен. Мне стало хорошо. Вдруг. Ведь я ухожу отсюда. Я их больше не увижу! Мне не придётся доказывать, что цыгане такие же люди, как я, Аида Ганеева, Наталья Никонова, Константин Эрнст, Игорь Сечин, Алексей Кудрин и даже — прости Господи! — Синельщикова Лариса Васильевна. Что Великая Отечественная — это далеко не михалковский взгляд на неё в виде порно-комедии с фейерверками. Что ансамбль детей-алкоголиков-скрипачей — явление, в природе несуществующее. Что носки не летают…

Но гениальность руководства Первого канала меня разбудила. Они тут придумали правила игры, удобные для себя. И заставляют меня — говорю за себя — жить по этим правилам. Они хотят отнять у меня право на мнение. Конечно! Главная их — людей, которым свалилась в руки власть — беда: они поверили, что люди бараны. «Пипл всё схавает»…

В тот же вечер 2 марта меня попросила зайти к ней Ольга Ванцова, заместитель гендиректора «Зелёной Студии».

Эта молодая девушка, к которой я хорошо относился, оказалась очень исполнительной.

— Ой, я так расстроена, Эльхан. Так расстроена! — щебетала почему-то радостная Ольга. — Таких сотрудников увольняют. О чём они думают?!

Потом некоторое время она со мной кокетничала. Это меня не насторожило.

И вдруг — вижу — тихо-тихо подталкивает какую-то бумагу.

— Это что? — спрашиваю.

Девушка замялась. Читаю шапку — «Договор об оказании услуг». Стоит дата — 30 января 2009 года, срок действия — до 28 февраля.

— Понимаешь, у тебя сумма за февраль крупная получается. Вы же дополнительную работу выполняли, так? Вот. Чтобы компания эту сумму могла выплатить, надо тебе этот договор подписать.

Такое у меня в работе случалось, иногда так мне оформляли премии. Правда, не на Первом канале.

— Это формальность! Формальность! — гипнотизировала Ольга. — Ну, что ты его читаешь?

Что-то мне в её голосе не понравилось.

— Точно меня будут увольнять по тому договору, который мы подписывали в январе — до конца мая?

— Ну, конечно! Какой вопрос! Ты же весь февраль по нему работал. А это — так, формальность! Подпиши, пожалуйста! Ну, подпиши!

— Кстати, Ольга — где он? — продолжаю я её расспрашивать и подписываю документ. — Я его уже целый месяц не могу у тебя получить.

Тут Ванцова вырвала у меня из рук подписанные бумаги и изменилась.

— Извини, мне надо бежать. Столько дел! А за договором заходи через пару дней.

Так Ольга Ванцова в тот и на следующий день обманула ещё несколько коллег из «Зелёной Студии». Но её мне очень жалко.

Через два дня случайно сталкиваюсь с ней в коридоре и спрашиваю, где, мол, мой обещанный договор. И вдруг она преобразилась в злую, но чем-то удовлетворённую женщину.

— Всё! Тю-тю ваши договоры! Уничтожены они. А уволят вас задним числом — за февраль вам заплатят и всё! Что же вы все подписываете этот договор об оказании услуг, а?!

Я промолчал, а Ольга звонко рассмеялась и прежде, чем убежать, кинула в мою сторону:

— Какие же вы котята слепые. Одно удовольствие вас всех дурить!

Операция Первого канала прошла успешно — я лично разозлился. И открыл Трудовой кодекс. Вот с этого и началось освобождение.

Не мог понять, почему настолько креативно провели увольнение. Ну, сделайте это красиво. А ведь многие думают — это же Первый канал, здесь работают только суперпрофи.

Олег собрался идти в отдел кадров телеканала. Консультирую его.

— Скажи им, что тебе полагается по ТК компенсация за неиспользованный отпуск — за 21 день.

На всякий случай сам ему подсчитал. Минут через пятнадцать возвращается.

— Говорят, что впервые слышат о компенсации за неиспользованный отпуск. Я им: «Посмотрите в Трудовом кодексе — статья 127». А они мне: «У нас нету Трудового кодекса».

— Может, они притворяются. Это же бред!

— Да нет. Действительно удивились. Сказали зайти позже — выяснят.

Выяснили. Поразились. Заплатили.

Захожу в отдел кадров «Зелёной Студии».

Девушки ведут себя подозрительно — заискивают, улыбаются. К чему бы это? Ааа… Пытаются уговорить меня подписать акт приёма-сдачи услуг к Договору об оказании услуг [149] — Ванцова забыла, поторопилась с откровениями. Отбиваюсь. Начинают умолять. Даже унижаются: «Ну, что Вам стоит, а? Ну, пожалуйста. Вы же хороший…» Сдерживал себя, но потом рассмеялся.

После того как отказываюсь, дамы меняются. Кому-то позвонили, что-то сообщили. И вдруг стали высокомерные. Злобные. Пасмурные. Два раза прозвучало злорадное: «Так тебе и надо!» Опять рассмеялся. Это рабское. Рабы. Рабы, которым надо перевыполнить указание хозяина.

Забираю трудовую книжку. Сотрудник отдела кадров Анастасия Багреева, пытаясь отвлечь внимание, протягивает Журнал учёта движений трудовых книжек.

— Вот тут надо поставить дату 29 января этого года. Вот, вот тут. Сейчас графу заполню.

Начинает вписывать мою фамилию. То есть они даже не фиксировали, что моя «трудовая» находится у них. Останавливаю её.

— Поставлю сегодняшнее число — 5 марта. И всё!

— Нет! Нет! — закрывает журнал своим телом. — Тогда не отдам трудовую.