Чтение онлайн

Ящеру не требовалось повторять дважды - он мигом пристроился, нащупывая кончиком члена вход в отверстие. Алина закрыла глаза, и расслабилась, наслаждаясь этим неповторимым чувством заполненности, когда девушку превращают в "бутерброд", насаживая ее сразу на два штыка. Было немного неприятно, но к счастью, она не забывала регулярно разрабатывать анус, кончая от имитации анального секса, поэтому даже большой член Руслана без проблем прошел внутрь. Ящер сцепил зубы - сквозь тонкую перегородку он отлично чувствовал, как к его живому члену снизу прижимается резиновый. Ощущения были просто бомбезные.

– А теперь - понеслась душа в рай, - промурлыкала брюнетка, ложась грудью на грудь очкастой.
– Трахните меня так, чтобы я имя свое забыла.

Энна зарычала, и впилась ей в губы поцелуем, и в тот же момент Руслан обхватил ее ягодицы, толкаясь в узкую, тесную глубину....

Люди... Смертные существа, которые вечно боятся собственных желаний. Они живут в плену дурацких правил морали общества, и очень хотят выйти за рамки, но не могут. Их сложно понять, практически невозможно.

Вот, например, идут две девушки. Это - две лесбиянки, которые вчера провели бурную ночь. Они очень хотят взяться за руки, как это делают другие влюбленные парочки, им хочется также обниматься и целоваться по углам, как остальным влюбленным парочкам. Но они не могут этого сделать, потому что боятся косых взглядов в свою сторону. Почему им нельзя наслаждаться счастьем?

Или вот идет супружеская пара. Они не разговаривают уже два дня - жена обиделась на мужа по какой-то дурацкой причине. Ей невдомек, что уже вечером ее благоверный, уйдя мыть машину в гараж, спустится на один этаж ниже, и запрется в квартире с молодой, незамужней соседкой. А сам муженек понятия не имеет, что почти сразу после его ухода к его жене зайдет сосед из квартиры слева. Зачем врать, зачем изменять, почему просто нельзя признать, что брак был ошибкой? Зачем ждать, пока кто-то из них попадется, и тем самым даст другому повод для скандала? Зачем все это?

Или вот, например, вон та девица. С виду - ну чистая скромница: юбка ниже колен, наглухо застегнутая кофта, очки с большими стеклами, волосы собраны, к груди прижимает стопку книг. И мало кто знает, что сейчас она думает о своей давней эротической фантазии - о трех неграх, которые бы изнасиловали ее, грубо и грязно. Она может только мечтать, ведь происходит из благовоспитанной семьи, и страшно боится осуждения общества. Зачем нужно общество, если оно заставляет человека быть тем, кем надо, а не тем, кем ему хочется? Как понять людей, которые загоняют сами себя в рамки?

Так думала девушка, сидящая на открытой террасе одного из московских кафе. Яркие солнечные блики играли на ее светло-пшеничных волосах, собранных в "конский хвост", она сидела, едва заметно качая головой в такт музыке, играющей у нее в наушниках, и держа в руках пластмассовый стаканчик с кофе. Проходящие мимо молодые парни украдкой бросали косые взгляды на ее длинные, загорелые ноги, на объемную грудь, обтянутую футболкой, на светлые волосы, чей хвост выбивался из-под летней кепки. Сама девушка словно не замечала этих взглядов - она сидела абсолютно неподвижно, глаза закрыты, чувства обострились до предела. Она читала проходивших мимо людей, как книги в библиотеке, и чем больше читала, тем меньше ей нравилось видеть в них вечно неудовлетворенные желания.

Мужчины и женщины, парни и девушки, даже подростки-школьники - независимо от жизненной ситуации, каждый из них хранит в сердце тайную страсть, к которой боится сделать хотя бы один шаг. Люди... Как девушка ни старалась, она не могла их понять. Может, мистер Зеро все-таки был прав, когда выбрал их главной целью своего масштабного плана? Более идеального варианта и придумать сложно. Всю жизнь жить в клетке своей души, в темнице своего тела, во власти правил общества и в плену страха перед последствиями - вот удел человечества. Готовые рабы, только и ждущие, пока кто-то умный не воспользуется их слабостями.

Тем временем музыка в наушниках стихла, и это стало сигналом к действию. Неохотно девушка оторвалась от своих невеселых размышлений, потянулась, разминая свое великолепное тело, и бросила мельком взгляд на наручные часы. Пора приниматься за работу.

Рядом на соседнем стуле ожидал своего часа маленький черный рюкзак. Неторопливыми движениями девушка спрятала в него телефон и наушники, допила кофе, выбросила стаканчик в урну. Потом в последний раз оглянулась, и вытащила из рюкзака небольшую коробку. На лице девушки появилось брезгливое выражение - коробку она держала, будто какое-то мерзкое животное. Размотав упаковочную пленку, она сдвинула крышку, и заглянула внутрь.

– Красавец... Ну давай, делай то, что должен. А я буду делать то, что нужно мне.

Поставив коробку на стол, девушка встала, застегнула рюкзак, закинула его за спину, и медленно побрела по направлению к ближайшей станции метро. Когда позади нее раздались первые крики, она даже не обернулась.

****************

Открытый текстовый документ раздражал своей идеальной чистотой. Несколько секунд я тупо смотрел в экран, потом занес пальцы над кнопками. И... ничего.

В последний раз такой творческий упадок был у меня зимой этого года - тогда я не мог написать ни одной строчки почти четыре месяца. Просто не хотелось, ни одной мысли в голову не приходило. Возможно, причиной стало то, что я как раз устроился на работу в редакцию - и новый мир, новые знакомства, новые впечатления и новые заботы отодвинули на второй план выдуманную реальность в моей голове. С большим трудом мне тогда удалось выйти из творческого кризиса, уже даже хотел бросить писательство навсегда, но что-то внутри удержало от этого шага. Сказать по правде, в этом плане я мало чем отличаюсь от курильщика - собираешься бросить, и даже бросаешь, но потом срываешься, и продолжаешь дальше, и так раза три-четыре, пока не осознаешь, что все бесполезно. Писательство не хобби, а смысл жизни. Тот, кто хоть раз проведет выдуманную жизнь в своей книге от начала до конца, тот уже не сможет без этого, как без сильного наркотика. И чем больше употребляешь, тем больше хочется. А когда не можешь, когда нет вдохновения или желания, то наступает "ломка"- сначала вялость, апатия, а потом раздражительность и буря мыслей в голове.

Вот так и было со мной сейчас. Только причина была более, чем банальна - мне было дико хреново на душе от воспоминаний о вчерашнем. Стоило закрыть глаза, и сразу в воображении появлялась ванна, обнаженные, блестящие тела Алины и Энны, их нетерпеливые, громкие стоны, чувственные язычки и гостеприимные вагины. Как я мог так поступить? И как мне теперь смотреть в глаза Лисаре? Приехал в столицу, чтобы признаться ей в своих чувствах, а по факту - в очередной раз трахнул свою соседку, да еще и вместе с двоюродной сестрой самой Лисары. В доме ее законного жениха. Без всякого сожаления, даже больше, с огромным удовольствием. Какой позор, а?

Подперев голову руками, я смотрел в экран ноутбука, не замечая ничего вокруг. А между тем мимо сновали люди, которые продолжали жить своей жизнью. Небольшая кафешка была переполнена, многие укрылись здесь от испепеляющей, летней жары. И никому не было дела до задроченного писателя, который облажался в очередной раз. Может, Алекс был прав, и это все - очередной, наглядный показательный урок от судьбы? Если так, то ловить мне здесь нечего, остается одно - садиться на поезд, да втихую мотать домой. Закрыв ноутбук, я допил кофе, и начал массировать виски.

Мимо прошли двое - парень и девушка,улыбались, смеялись на ходу, прижимались друг к другу. Фигурой девушка была очень похожа на Лисару, и это опять заставило меня стиснуть зубы от невыносимой душевной боли. Так, все, пора уходить, мне еще только затяжной депрессии не хватало. Парочка между тем вышла на улицу, а потом, не прошло и десяти секунд, как раздался страшный, леденящий душу женский крик...

Я еще даже толком не понял, что произошло, а вокруг уже началась какая-то непонятная движуха: загрохотали падающие стулья, забегали люди, загремела разбитая посуда, раздался чей-то мат-перемат в три этажа. Потом резко наступила тишина, как будто звук у телевизора отключили. Со стороны двери послышалась непонятная возня, а потом звук, от которого у меня волосы встали дыбом - подобного мне еще не приходилось слышать никогда в жизни. Все еще находясь в каком-то ступоре, я медленно повернул голову.