Чтение онлайн

28 июля противник предпринял новое стремительное наступление вдоль реки Стоход, которое продолжалось до 1 августа. Создав в данном районе многократный перевес в живой силе, противник шел напролом, не считаясь с потерями. Во многих пунктах нашей обороны временами складывалась критическая ситуация. Германские ополченцы не раз выбивали из австрийских траншей вторгнувшихся туда русских. Да и германские позиции оказались прорванными в ряде мест, наши части понесли большие потери. Ценой огромных усилий основные рубежи удалось все-таки удержать.

Вечером мы приехали во Владимир-Волынский в ставку командования 4-й австрийской армии, входившей в группу генерала фон Линзингена и включавшей также и немецкие подразделения. Нашим глазам открылась довольно безрадостная картина.

Следующим утром мы уже были в Лемберге, где разместилась ставка главного командования войск австро-венгерской двуединой монархии. Генерал фон Бем-Ермоли и его начальник штаба произвели на нас впечатление профессиональных военных, умеющих разобраться в обстановке и правильно ее оценить; сотрудничество с ними – одно удовольствие для любой германской официальной службы. Они нисколько не заблуждались относительно боеспособности своих войск и страшно обрадовались, когда мы пообещали передать им в ближайшие дни смешанное германское воинское соединение под командованием генерала Мелиора. Они, безусловно, ожидали продолжения вражеского наступления. В Лемберге мы также переговорили с генералом фон Зеектом, начальником штаба группы армий эрцгерцога Карла. По его мнению, положение южнее Днестра было очень серьезным. Повсеместно слышался один и тот же рефрен: кризис на Восточном фронте еще не миновал.

Я видел перед собой две первоочередные задачи: стабилизацию фронта и быстрейшее обучение австрийского воинского контингента. Разумеется, было невозможно предугадать, насколько я преуспею.

Наша ставка, разместившаяся в пассажирских вагонах на станции Брест-Литовск, не отличалась большим комфортом, рабочие помещения были тесны и довольно примитивно оборудованы. Негде было развернуть внушительные по размерам штабные карты. Солнце нещадно палило на железные крыши вагонов, и внутри просто нечем было дышать. А потому я решил как можно быстрее покинуть штабной поезд и предложил генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу перевести штаб-квартиру в Брест-Литовск. О самом городе речь не шла: он выгорел дотла, но сохранилась цитадель, которая использовалась как маленькая тюрьма. Комендант крепости устроил там себе жилую квартиру и рабочий кабинет, но у него не было рабочих, чтобы привести цитадель в мало-мальский порядок. Конечно, потребовалось время подготовить помещения, прежде чем мы смогли покинуть поезд.

В цитадели, где я постоянно пребывал, мне очень нравилось. Пейзаж вокруг выглядел очень мило. Высокие ивы редкой красоты, склонившиеся над прохладными водами каналов, и несколько коротких аллей смягчали общий вид величественного и угрюмого строения. За пределами крепости ничто не радовало глаз; виднелись лишь простые, но весьма нужные станционные постройки да обуглившиеся остатки сгоревшего города.

Я приказал вырубить окружавший бараки кустарник и тем самым дать просохнуть сырым стенам; солдаты срубили некоторые деревья, у других подрезали слишком густые кроны, чтобы дать солнцу и ветру больше простора. Распоряжаться подобными работами было мне в удовольствие.

Для стабилизации австро-венгерского фронта требовались германские войска. Тот участок Восточного фронта, который ранее находился в подчинении генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга, отдал практически все, что мог, и взять оттуда что-то еще просто не представлялось разумным. Только-только с серьезными потерями для обеих сторон германские войска отбили очередную атаку противника южнее Риги, повторение которой не исключалось. Мы все-таки сумели отвести в тыл с передовой несколько кавалерийских полков, некоторые артиллерийские батареи и особые воинские формирования. Это был наш единственный резерв на фронте, протяженностью почти в тысячу километров. Положение, которому не позавидуешь, если иметь в виду, что в любой момент могла возникнуть необходимость помочь в каком-нибудь отдаленном пункте. Помимо прочего, однако, это еще одно яркое свидетельство того, с какими трудностями мы тем не менее справлялись.

В конце концов русские поняли полную бесперспективность любых попыток прорвать германский фронт на участке севернее Припяти и поэтому активизировались в Волыни и Восточной Галиции, куда перебросили свежие силы. Именно здесь противник предпринял крупное наступление. Ожесточенные бои разгорелись у реки Стоход восточнее и северо-восточнее Ковеля. Русским удалось захватить на западном берегу несколько плацдармов – событие не столь важное с точки зрения общей обстановки, но очень неприятное, учитывая чувствительные потери личного состава группы армий генерала фон Линзингена.

За прорывом в сторону Ковеля последовали атаки русских в Галиции, прорвавших правое крыло австро-венгерской армии у Золочева. Германский сводный отряд Мелиора помог предотвратить худшее, но мы все-таки были вынуждены отвести части на линию Зборова. Здесь мы ввели в бой две из вновь сформированных дивизий, переданных нам Верховным командованием сухопутных войск. Действуя совместно с 1-м армейским корпусом, они сумели после тяжелых затяжных сражений отстоять район Зборова. Защитить позиции вдоль реки Сирет они уже не успели: прибыли слишком поздно. Вслед за отступлением правого крыла 2-й армии было вынуждено отойти и левое крыло армии Ботмера, которая до тех пор прочно удерживала свои оборонительные рубежи. В составе этой армии храбро сражался турецкий корпус, которому на ходу пришлось усваивать новые приемы ведения военных действий.

Южнее Днестра русские вновь нанесли мощный удар по австро-венгерским войскам и вскоре заняли Станислав и Надворную. Здесь наступление противника увенчалось успехом, а вот в Карпатах немецкие войска под командованием генерала фон Конта твердо преградили ему путь.

Нам было очень важно, учитывая политическую обстановку в Румынии, не допустить крупных неудач в Восточной Галиции. Однако, ввиду событий южнее Днестра, отвода храбро оборонявшейся армии генерала графа фон Ботмера было не избежать. Вместе с австро-венгерскими войсками она закрепилась на линии Зборов – Брезжааны, завернув свое правое крыло в сторону Станислава. В середине августа поражение австро-венгерской армии стало очевидным. Это коренным образом повлияло на поведение Румынии, сделав его еще более непредсказуемым.

С середины августа растянутый фронт генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга начал укрепляться, а австрийская армия была уже настолько насыщена немецкими частями, что за ее судьбу можно было больше не беспокоиться. С количественной точки зрения у нее и раньше было достаточно сил, чтобы без посторонней помощи самостоятельно защищать собственные рубежи, но ей недоставало необходимого боевого настроя. Поэтому и потребовалась наша помощь. И мы помогли, однако кровь, пролитая немецкими солдатами, сражавшимися в рядах войск австро-венгерской монархии, – это невосполнимая потеря для Германии.

Мы придавали важное значение возведению надежных и удобных оборонительных сооружений, при этом пришлось дополнительно снабжать австрийских союзников колючей проволокой. Обратили также внимание на организацию устойчивой связи с тыловыми службами. Нужно было на новом месте повторить все то, что мы сделали минувшей осенью у себя на северном отрезке Восточного фронта, когда перешли от встречных сражений к позиционной войне.

Одновременно приступили к всестороннему обучению австрийских маршевых подразделений в соответствии с требованиями немецкого полевого устава. Уровень их подготовки контролировали немецкие генералы. Командиры германских артиллерийских бригад обучали австрийских и венгерских артиллеристов приемам ведения огня в условиях крупных сражений. Практиковали мы – правда, в ограниченном виде – и взаимный обмен офицерами. Мы сделали все возможное, чтобы предотвратить повторение неудач, выпавших на долю австро-венгерской армии в июне.

За крупными и мелкими заботами время в брест-литовской цитадели пролетело совершенно незаметно.

27 августа Румыния объявила Австро-Венгрии войну. Двуединая монархия расплачивалась таким образом за двойственную румынскую политику Венгрии, а мы пожинали плоды собственного равнодушного взирания на происходящее.

28 августа в 13.00 начальник военного кабинета генерал фон Лынкер передал по телеграфу приказ его величества кайзера генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу и мне незамедлительно явиться в Плесс. В 16.00 того же дня мы покинули Брест-Литовск, чтобы уже никогда не возвращаться на Восточный фронт. Позади остались два года плодотворной совместной работы, отмеченной значительными успехами.