Чтение онлайн

– Может быть, Авенира стоит отстранить от командования воинами? – предложил Моисей.

– На то нет прямой причины, – ответил Осия, – да и вдобавок каждый воин у нас на счету, не говоря уже об опытных военачальниках. Зачем отстранять Авенира? Или есть нечто такое, чего я не знаю?

– Есть нечто такое, что я сам бы очень хотел узнать, – ответил Моисей, и на этом разговор с Осией закончился…

Утро принесло новое чудо. Солнце взошло, трубы протрубили, люди вышли из своих шатров и увидели необычное – все вокруг было покрыто мелкими белыми шариками, похожими на кориандровое семя, и было так во всем стане. Белые шарики лежали на камнях, свисали с ветвей кустов, они покрывали песок, и казалось, что пустыня побелела за ночь. Люди дивились, потом кто-то наклонился и взял несколько шариков в руку. Его примеру последовали другие. Вот кто-то растер удивительную находку в ладонях и понюхал, а потом лизнул… Первыми отважились попробовать самые смелые, они попробовали и закричали:

– Это вкусно, это хрустит на зубах и напоминает лепешку, обмакнутую в мед!

Другие тоже отведали, и очень скоро весь народ был занят сбором новой еды.

– Это – манна небесная, – говорил Моисей людям, – пища, которую вам послал Господь. Собирайте столько, сколько сможете съесть, не оставляя на завтра, потому что долго не сохранится она в жаркой пустыне. Если Господь дал вам пищу сегодня, то даст и завтра!

– Хвала Господу! – отвечали люди и радовались.

Манны было достаточно для того, чтобы питаться весь день, а на следующее утро ее собирали снова. То, что не успевали или уже не хотели собирать, таяло на солнце.

Голубя подбил из пращи мальчишка. Птица низко кружила над станом, словно высматривала кого-то, и невозможно было удержаться от того, чтобы не бросить в нее камнем. Голубь не хуже перепела, его мясо питательно, а в пустыне любое съестное ценно вдвойне.

К правой ноге голубя был привязан тонкой нитью мешочек, а в мешочке лежал свернутый в тугую трубочку папирус, шириной с палец. Мальчишка не был бы мальчишкой, если бы не развернул папирус, но любопытство его не вознаградилось – он увидел множество точек, а не какую-то интересную картинку. «Наверное, птицы так пишут письма друг другу, – подумал мальчишка, – берут папирус и тычут в него клювом, вот и получаются точки».

Вечером, когда встали на ночевку, мальчишка отдал голубя матери (гордость мужчины-кормильца переполняла его при этом), а папирус и мешочек показал отцу в доказательство тому, что птицы умеют писать, а голуби служат у них гонцами, приносящими письма.

Отец мальчишки был простым землепашцем по имени Рувим, но разумом его Бог не обделил. Он сразу догадался, что письмо написано не птицами, а человеком. Где это видано, чтобы птицы переписывались друг с другом! А вот люди переписываются, и те, кто строит козни, стараются сделать свои письма непонятными для других.

Землепашец Рувим не умел ни читать, ни писать, поскольку никогда этому не обучался, но он видел египетские иероглифы и видел, как пишут евреи. Письмо, которое принес сын, было не похоже ни на одно, ни на другое. «Дело неладно, – подумал землепашец, – не иначе как враги наши шлют друг другу послания таким образом». Не дожидаясь, пока жена изжарит голубя (да и что там есть, если делить на всех – пусть уж больше достанется сыну), он взял письмо, не позабыв и про мешочек, в котором оно лежало, и показал его кое-кому из соседей, которые шли рядом и разбивали шатры тоже рядом. Соседи согласились, что дело и впрямь неладно. Тогда Рувим отправился к своему старейшине – начальнику колена Завулонова Элиаву, сыну Хелона, и отдал письмо ему.

Элиав, едва увидев письмо, взволновался и поспешил с ним к Моисею, не забыв похвалить Рувима за находку и передав ему для удачливого сына его пару горстей сушеных фиников.

– Вот что попало в руки одному мальчику из моего племени сегодня днем, незадолго до того, как мы стали на ночевку, – сказал он. – И не будь я сыном своего отца, если это не тайные письмена врагов наших!

– Письменами это назвать трудно, – ответил Моисей, рассматривая папирус. – Здесь одни лишь точки и ничего, кроме них. Но расставлены они в определенном порядке, и это наводит на размышление…

– Да и кто станет ради пустой забавы устраивать такое – писать письмо, шить из тонкой кожи вместилище для него, ловить голубя и привязывать к нему письмо! – добавил Элиав. – Ради пустой забавы можно хлопать в ладоши, петь или играть на флейте. Рувим сказал, что сын его подбил голубя, когда шел за воинами, охранявшими нашу казну!

– Казну? – встрепенулся Моисей, сразу же вспомнив о своих подозрениях в отношении казначея Манассии. – Элиав, прикажи привести мальчика ко мне, я хочу его расспросить лично.

Элиав тут же отправил посыльного. Спустя некоторое время красный от смущения мальчик и его запыхавшийся от быстрой ходьбы отец предстали перед Моисеем.

Отца Моисей попросил обождать снаружи, зная, что в присутствии родителей дети обычно бывают менее разговорчивыми. Мальчика же усадил рядом с собой, погладил по голове, похвалил за сметливость и как бы между делом, спросил:

– Ты шел рядом с отцом, когда убил голубя?

– Нет, – ответил мальчик. – Рядом с отцом идти неинтересно, он если не молится, то ворчит, если не ворчит, то молится. Я люблю идти вместе с воинами, они поют песни, рассказывают интересные истории, а один раз мне дали понести копье, и я нес его долго. В отряде, который охраняет казну, у меня есть друг – десятник Саул. Он на привалах обучает меня военному делу и обещал взять к себе в отряд, когда я вырасту!

– Молодец, не теряешь времени зря! – похвалил Моисей.

– Я скоро вырасту! – продолжил ободренный похвалой мальчик. – Я уже почти могу натянуть тетиву, а с пращой я управляюсь лучше любого воина. Сегодняшнего голубя я сбил с первого же броска!

– Расскажи мне, а как летел этот голубь? – спросил Моисей. – Кружил ли он над воинами и казной или же просто пролетал мимо? Или, может, он спустился и сел на чью-то повозку?

Интерес был обоснованным, потому что во время движения Манасия обычно ехал на коне рядом с казной или же садился в повозку, в которой везли свитки с записями и чистый папирус, счетные доски, запас камышовых палочек для письма и прочие необходимые для ведения счета и записей предметы. При этой повозке денно и нощно состоял особый человек, потому что записи о поступлении ценностей и произведенных тратах не менее важны для казначея, чем сама казна.

– Он сначала пролетел вперед, прямо над моей головой, а потом вернулся, поднялся чуть выше и начал выписывать плавные круги. Тут-то я его и подбил.

– Никто не просил тебя отдать то, что было у голубя? – на всякий случай спросил Моисей.

– Никто даже не заметил, как я его подбил, – мальчик вздохнул, совсем как взрослый, – потому что в этот момент у одной повозки сломалось колесо, и она перевернулась.

«Для взрослых какая-то перевернутая повозка важнее меткого выстрела из пращи», – прочел Моисей на лице мальчика.

Отца мальчика Моисей попросил сохранить произошедшее в тайне. Рувим опечалился и рассказал, что прежде, чем прийти к Элиаву, советовался с соседями и показывал им письмо. Моисей попросил его дать знать, если кто-то будет интересоваться судьбой письма (ничьих имен при этом названо не было), и отпустил.

Аарон долго вертел папирус в руках, даже на свет его разглядывал, а потом смочил палец слюной и потер ту сторону, на которой были точки.

– То невиданное диво, – сказал он, возвращая папирус Моисею. – Нигде и никогда не видел я ничего подобного и не слышал о таком. Но ясно, что это письмо таит в себе что-то недоброе для нас. Мардохей мертв, Нафана убили, к кому же прилетел голубь?