Чтение онлайн

Но этой ночью в спальне на чердаке она воспринимала объятия Майкла без смущения, как нечто правильное и должное. Он целовал ее снова и снова, пальцы его скользили по вьющимся золотистым волосам на лобке. Он убедился, что губы ее стали влажными и готовыми для него — молодая женщина и в самом деле сгорала от желания.

Майкл оставил ее — эта пауза показалась Девон вечностью — чтобы они оба могли сбросить остатки одежды, а затем улегся рядом с нею на кровать и снова принялся целовать — долго, страстно, его рот и руки соблазняли и распаляли ее. Она и не подозревала, что Майкл такой умелый любовник. Его пальцы возбуждали ее, и все на свете исчезло, кроме наслаждения, которое он ей доставлял.

Почему этого не было раньше? — думала она, чувствуя нежные как пух прикосновения к ее груди, руку, поглаживавшую ее ляжки и еще больше возбуждавшую желание. — Почему мы до сих пор так не любили друг друга?

Девон все более страстно отвечала на ласки Майкла, а он — на ее нежность. Она то стискивала руками его плечи, то запускала пальцы в мягкие каштановые волосы на груди, то лизала его соски. Тяжелый хмель желания застилал ей разум. Казалось, что комната куда-то улетучилась, осталась только безбрежная кровать и мужчина, чьи пальцы трогали ее повсюду.

Повсюду одновременно.

Девон вздрогнула, на секунду сбитая с толку, а затем улыбнулась в душе. Чего только не придумает женщина! Ей почудилось, что не две, а четыре мужских руки ласкают ее тело. Четыре руки мнут и поглаживают ее, а не две. Четыре руки шарят по ней, распаляют, пробираются в самые потаенные уголки и убегают оттуда. Четыре руки движутся вниз по ее бедрам, тискают и гладят ее ягодицы, теребят и возбуждают соски. Какое-то сумасшествие! Никогда прежде она не испытывала таких физических ощущений.

Мысленно она видела эти движущиеся руки. И чем пристальнее она за ними следила, тем сильнее они ее возбуждали. А почему бы ей и не вообразить себе эти четыре руки? Почему бы не насладиться и не отдаться этому сексуальному опыту?

Вместо того чтобы сбросить с себя наваждение, она упивалась им. Двое мужчин занимались с ней любовью. Двое, а не один. Два человека — один воображаемый, а другой реальный. Она отпустила поводья фантазии: пусть каждый из них действует отдельно.

Одна пара рук была знакомой — гладкие пальцы Майкла, с аккуратно подстриженными ногтями. Но другая пара рук была совсем иной. Вниз по ее бедрам двигались мозолистые ладони с толстыми, тупыми пальцами, жадно обшаривали ее тело — заскорузлые, но чуткие, любящие руки, дразнящие, заботливые, прикасающиеся к ней с благоговением, как к божеству, ничуть не похожие на руки Майкла, самые страстные руки, которые когда-либо прикасались к ее телу.

Майкл раздвинул ей ноги и вошел в нее, как нож в масло, но те дивно ласкающие ладони никуда не исчезли.

Это только игра воображения, — говорила она себе. — Ну и пусть. Наслаждайся.

Так она и поступила. Эти руки помогли Майклу проникнуть в нее, так пусть же они трогают ее там, где никто никогда не трогал. Пусть, пусть они скользят по всем ее изгибам, впадинам и выпуклостям, доводя до безумия!

— Майкл… — прошептала она, приближаясь к оргазму и чувствуя, что он будет таким острым, какой она редко испытывала, и уж наверняка не с Майклом. Она задрожала, волна наслаждения побежала по ее телу, а таинственные пальцы не прекращали творить свое волшебство. Не останавливаясь, они двигались взад и вперед, гладя, трогая, делая оргазм еще слаще… Майкл тоже кончил. Движения его перед тем были сильными, настойчивыми, энергичными, и Девон чуть не подумала, что он никогда не остановится. Женщина крепко прижала его к себе, но мысленно видела перед собой не Майкла, а другого: темноволосого мужчину, грубого и в то же время ласкового, с мускулистой грудью, заросшей густыми волосами. Рабочий парень, иностранец, подумала она, сама не зная почему. Руки шершавые, мозолистые, мускулистые, способные одним ударом размозжить ей голову, но когда эти руки трогали ее, ласковее их нельзя было представить ничего на свете.

Он португалец, — в безумном прозрении решила она, — мой черноволосый страстный любовник. Она понимала, что теряет разум, но когда Майкл обмяк, весь блестя от испарины, и руки покинули ее, все испытанное почему-то не показалось ей сумасшествием.

— Невероятно… — с благоговейным страхом прошептал Майкл.

— Да…

Они лежали рядом не двигаясь. Девон не хотелось верить, что грезы рассеялись. Майкл перекатился на край кровати, встал и пошел принимать душ. Он всегда так делал после близости и полагал, что Девон присоединится к нему. Девон вздохнула. Она предпочла бы еще полежать, вспоминая и смакуя их близость, но, как всегда, уступила и опустила на пол длинные ноги.

Когда они закончили мыть друг друга и Майкл открыл дверь ванной, обнаружилось, что свет в спальне погас.

— Как это могло случиться? — спросил он, вглядываясь во тьму.

— Наверное, лампочка перегорела. — Девон двинулась к настольной лампе, но Майкл остановил ее.

— А, неважно, он нам больше и не понадобится. Иди в постель.

Девон улеглась, растянувшись на простыне, а Майкл выключил свет в ванной. Он сделал два шага в темную комнату и замер. У Девон тоже перехватило дыхание. Она не могла ни вздохнуть, ни охнуть.

В комнате не было ни искорки света, ни проблеска, но тем не менее было видно, что гигантские клубы тьмы вращаются перед их глазами. Казалось, они растут, накатывают на Девон и Майкла, обволакивают их…

Майкл снова зажег свет в ванной. Бледный, потрясенный, он ухватился за ручку двери, словно нуждался в твердой опоре.

— Майкл, что это? — прошептала Девон, уверенная, что Галвестон видит и чувствует то же, что и она.

Он молча подошел к кровати, оставив свет непогашенным. С того места, где лежала Девон, этот свет был не просто виден, а, резкий и белый, бил ей прямо в лицо, но мысль о том, чтобы выключить лампочку, казалась настолько невозможной, что она и не заикнулась об этом.

Майкл скользнул под простыню и отвернулся к стене. Не обращая внимания на яркий свет, он уткнулся в подушку и закрыл глаза. Но очень не скоро, лишь минут через сорок, как показывали часы рядом с кроватью, дыхание его замедлилось и он забылся беспокойным сном. В конце концов он задышал ровно.

А вот Девон не могла заснуть. Не меняя позы, она пролежала полчаса как каменная, боясь шелохнуться и закрыть глаза. Что-то странное творилось в этой комнате. Она знала это так же точно, как и то, что рядом лежит спящий Майкл. И раз уж она поверила, это, как бы оно там ни называлось, будет преследовать ее до конца жизни.

Тревожное состояние, твердо сказала она сама себе. Такое с ней бывало и раньше, а в последние три дня она основательно понервничала.

Предполагалось, что они уедут в райский уголок, где смогут расслабиться и отдохнуть. Вместо этого дом, где они остановились, подействовал на нее так скверно, что внутренняя напряженность только усилилась. Конечно, в самом доме ничего опасного быть не могло. Видимо, сказалось недосыпание последних дней, слишком сложные, ответственные разговоры, волнения из-за забуксовавшей книги…

Ускоренное сердцебиение было одним из симптомов ее внутренней тревоги. Так же как увлажнение ладоней и покалывание в теле. Страх возникает от расшатанных нервов, объяснил ей врач. Обычное дело при стрессах. Первый приступ случился с ней полгода спустя после того как Пол бросил ее. «Наш брак был ошибкой, — заявил он. — Я не собираюсь продолжать с тобой отношения». Ему нужна свобода, чтобы «обрести себя самого и навести порядок в мыслях». Брак — занятие «не для него».

Девон чуть не упала. Она выходила замуж навсегда, до гробовой доски. Родители ее были женаты тридцать пять лет. Они никак не могли понять, почему муж бросил ее. Девон этого тоже не понимала. Она любила Пола.