Чтение онлайн

Я уставилась на его лысую голову, борясь с желанием провести по ней рукой, когда он наклонился, чтобы взглянуть на ее лодыжку.

Затем я уставилась на его большую, с длинными пальцами, покрытую венами руку, которой он аккуратно взял ее ногу.

Ладно, он может и тащил меня с лестницы до гримерки без особых усилий.

И ясное дело, что он мог быть нежным.

Лучше бы мне этого не знать, потому что я не могла в какой уже раз дотронуться до него.

Дерьмо.

Он поднял голову и посмотрел ей в лицо, спросив:

— По шкале от одного до десяти, десять самое высокое, какая боль?

Он все еще нежно ощупывал ее лодыжку.

Она ответила:

— Три.

Я перевела взгляд на ее лицо и увидела, как она сморщилась от боли.

Мо выпрямился и пробормотал:

— Клади лед.

Карла снова положила лед.

Затем Мо посмотрел на меня сверху вниз, и по выражению его лица я поняла, что от него не укрылось, как она морщилась от боли, что означало, что щиколотка болела гораздо сильнее, никак не на «три».

Он подтвердил мою догадку, сказав:

— Большинство клиник сейчас закрыто, но ее нужно отвезти в отделение скорой неотложной помощи.

— Нет! — Крикнула Карла, и мы с Мо повернулись к ней. — Нет. Все пройдет.

— Скорее всего, у тебя не перелом, но сильное растяжение, — заявил Мо.

— Если растяжение, я на неделю уйду со сцены, — с тревогой ответила она.

При этих словах я наклонилась к ней.

— Карла, ты не можешь танцевать с вывихнутой лодыжкой.

— Лед должен помочь, — ответила она. — Мне просто нужно побольше его подержать.

— Тебе нужно позаботиться о своей ноге, чтобы не было хуже, — заметила я.

— Все будет хорошо.

— Нужно показаться врачу.

Она взволнованно покачала головой.

— Я не могу отправиться в отделение неотложной скорой помощи. Я прожду там целую вечность своей очереди. Мне нужно быть дома, чтобы отпустить соседку. Я плачу ей за час за то, что она присматривает за мальчиками. Она злится, когда я задерживаюсь.

В обычной ситуации я бы предложила самой поехать к ней домой и посидеть с ее детьми, отпустив соседку.

Но Мо никогда бы на это не согласился, поэтому я сказала:

— Я позвоню маме.

Карла снова отрицательно покачала головой.

— Ты не можешь этого сделать, Лотти. Сейчас уже одиннадцать вечера.

Я улыбнулась ей.

— Моя мама любит детей, любит тебя, и она из тех людей, которые готовы помочь всегда. И ты знаешь Текса. Он — король, когда девушка попадает в беду. Они приедут.

— Текс может напугать моих мальчиков, — пробормотала она.

Это было правдой.

— Может, но, в конце концов, он заставит их есть у него из рук, — сказала я правду. — Но сейчас они спят, и ты будешь дома до того, как они проснутся, так что они даже его не увидят, — она посмотрела на свою лодыжку, потом на меня.

— Я не могу уйти со сцены на неделю, Лотти.

Я протянула руку и сжала ее запястье.

— Съезди в больницу. Узнай, насколько все плохо, — я подвинулась ближе на своих платформах и напомнила ей, — ты же знаешь, если тебе придется сделать перерыв в работе, мы позаботимся о тебе. Ты же знаешь, детка.

Она снова отрицательно покачала головой.

— Я не могу обращаться с просьбой о помощи к девочкам. У вас у всех имеются свои счета, которые нужно оплачивать.

— Тебе не стоит об этом думать, мы поможем. Мы разозлимся, если ты не позаботишься о себе. И вообще, Смити скорее отрубит себе руку, чем не поможет тебе и твоим ребятам. И ты это тоже знаешь.

Она посмотрела на Мо, прежде чем прошептала:

— У Смити и так голова кругом идет от проблем.

Все девчонки знали о моем психе. Всех их опросили, им всем было поручено следить за потенциальным психом, который мог появиться в клубе.

Они знали, что этот псих объявил на меня охоту, поэтому беспокоились обо мне, и это давало мне больше пищи для лелеянья самой огромной обиды, которую я когда-либо затаила на этого упомянутого сумасшедшего.

Несмотря на свои мысли, я снова улыбнулась и сказала:

— Это необычно для мужчин, но Смити может работать в многозадачном режиме.

Карла снова посмотрела на свою лодыжку.

— Можно я ему позвоню? — Спросила я. — Он отвезет тебя в больницу.

Она посмотрела на меня.

— Он должен быть рядом, чтобы присматривать за тобой.

Я резко повернула голову к Мо.

— Он дал мне телохранителя, кто позаботится обо мне. Если Смити узнает, что ты подвернула лодыжку, он позаботиться о тебе. И, прошу тебя, давай я позвоню ему. Если он узнает, что мы все скрыли, он разозлится на меня. А я ненавижу, когда Смити злится на меня.

Это была ложь. Смити лаял, но не кусался. Специально я его не злила, но и не избегала, если возникала такая возможность.

Наконец, я получила от нее улыбку, означающую согласие, я поднялась с корточек, улыбаясь в ответ, затем двинулся к своей гримерке.

Мо впервые не последовал за мной.

Он держался поближе к Карле.

Схватив сумочку, достала телефон, краем глаза заметила, что он не бормочет ей ободряющих слов, не предлагает помочь подержать пакет со льдом и не делает ничего, кроме как просто стоит рядом, таким образом он пытался ее поддержать, вот такой был Мо.

Своим твердым, уверенным присутствием. Она волновалась. Ей было больно. И он давал ей то, что мог.

Отлично.

На самом деле.

Я надеялась, что этот мужчина хорош в постели, потому что я полностью влюбилась в него.

Я позвала Смити, чтобы он к нам пришел и посмотрела на Карлу.

После этого я повернулась, прислонилась спиной к своей гримерке и открыто наблюдала за Мо, пока звонила маме.

Его серебристый взгляд остановился на мне.

И вот оно.

Взгляд Мо стал нежным.

Господи, мне так хотелось на него наброситься.

Я улыбнулась ему.

Он опустил глаза, но не улыбнулся в ответ.

И снова мне захотелось наброситься на него.

Трубку сняла мама.

— Лотти? Все в порядке?

Мне показалось, что ее голос прозвучал довольно бодро, может она еще не спала, немного настороженно, но не встревоженно. Или она просто проснулась и насторожилась, хотя, наверное, я ее разбудила.

Это было потому, что она была матерью «Рок Чик» и Королевы календаря «Корвет». У нее имелся опыт, когда ее будили посреди ночи, чтобы куда-то бежать и быть начеку.