Чтение онлайн

– Я не могу... – простонал звонарь. – Я больше не могу...

Он был одним из самых старых в монастыре. И был здесь с самого начала. Брат Корень говорил, что звонарь, брат Волк, пришел в эти стены вместе с аббатом, что это он и еще четыре брата обивали ворота серебром, крича от боли и задыхаясь от его испарений.

И вот сейчас брат Волк стоял на коленях перед аббатом и молил... О чем?

– Ты говорил, что все возможно, – сказал брат Волк. – Ты говорил, что можешь вернуть... Что...

И аббат опустился на колени перед коленопреклоненным монахом. Обнял его за плечи.

– Я ничего не могу сделать, – прошептал аббат, и все услышали его. – Я не мог обещать тебе этого. Я говорил, что мы можем просить... Можем попытаться. И это все, что я могу...

Брат Волк встал с колен и, не оборачиваясь, пошел к воротам. Все монахи замерли. Словно мороз... Словно все они оглянулись на проклятый город и превратились в соль. Словно...

Аббат тихо молился, и у тех, кто стоял к нему ближе остальных и слышал его слова, судорогой сжало сердца. Они понимали смысл молитвы, понимали, о чем она, но ничего не могли поделать с собой, со своей мукой. Оставалось только молча терпеть.

Брат Волк шел к воротам.

– Я думал... – сказал аббат.

– Ты думал? – Волк резко обернулся. – Думал? Что ты думал? О чем? Мы страдаем... Каждый из нас... За что? За то, что кто-то, уж не сам ли Бог, нас сделал такими? В чем наша вина? Я стал оборотнем... Я что – хотел этого? Кто из нас этого хотел? Кто?

Волк выкрикнул это слово, и мороз превратил его в комок тумана. Монахи молчали. Оборотни, ведьмы, колдуны и упыри – они молчали, глядя, как вопрос медленно, словно в изнеможении, опускается на каменные плиты.

– Не спрашивал тот волк, настигший меня на дороге, хочу я стать таким же, как он. Просто рванул зубами за руку. Я поначалу даже боли толком не почувствовал. А потом...

– Ты мог умереть, – тихо сказал аббат.

– Что? – переспросил брат Волк. – Пойти к людям и поставить свою шкуру под осину или холодное железо?

– Нет, – покачал головой аббат, не глядя на Волка. – Когда яд еще только проник в твою кровь... Помнишь? Боль. И смерть, которая смотрела тебе в глаза. И ты понимал, что нужно выбрать... Понимал? Видел этот выбор? Очень просто – умереть, сохранив душу, или отдать ее за свою жизнь. Помнишь? Все помните? Ведь каждый из вас выбирал – жить или умереть. Понимали вы это или нет – выбирали. Они больше не могли оставаться в вас одновременно – душа и жизнь... Подлость в том, что укус оборотня... или поцелуй упыря... или дар ведьмы... или проклятие – все они имеют над человеком власть только то! ;а, когда сам человек... Сам человек решает перестать быть человеком.

Аббат встал. Обвел взглядом лица стоящих вокруг.

– В этом ваш грех. В страхе. В неправильном выборе. И не Бог оттолкнул вас, а вы сами сделали свой выбор. И только вы сами... Только вы сами решаете – уйти или остаться. Но в любом случае... – Аббат взглянул на Волка и быстро отвел взгляд. – У нас нет больше звонаря.

Брат Волк скрипнул зубами. Бывший звонарь застонал и отошел... все вначале подумали, что к воротам, но он свернул к своей келье.

– Я буду звонарем, – сказал вдруг Корень, и стоявшие рядом с ним отступили в стороны. – Я...

Корень осекся.

– Я постараюсь... – тихо сказал Корень.

– Иди, – сказал аббат.

До колокольни оказалось десять шагов. И еще сотня ступеней винтовой лестницы до площадки.

Все ждали.

Бом-м-м!

И еще раз – бом-м-м!

И снова!

Вороны, жившие на чердаке, разом взлетели к свинцовому небу над монастырем, разом вскричали, будто и они испытывали боль и страх. А, может быть, это они пытались заглушить крик брата Корня, нового звонаря?

Где-то далеко на востоке полыхнула молния.

...И гром ударил над самым замком.

– Я прошу, – повторил Хозяин, стоя на коленях перед Громовержцем.

– С ума сошел? – растерянно спросил Громовержец. Хозяин на коленях. Перед ним. Хозяин, который никогда... Который мог заставить любого, который...

– Ты же хотел, чтобы я стал на колени, – сказал Хозяин. – Я стою. Что дальше? Целовать колени? Ублажить каким-то другим способом? Чего ты хочешь? Зачем тебе было нужно, чтобы я стал на колени? Соображай быстрее, моим коленям холодно и твердо.

Громовержец попятился. Хозяин сел на пол и засмеялся.

– Видишь, как оно? Ты хотел меня унизить. Тебе нужно было поставить меня на колени. Поставил? И тебе стало легче? Что дальше? Теперь отказать мне? – Хозяин лег на спину, раскинув руки.

– Давай, Громовержец, не стесняйся, – подбодрил Ловчий, поудобнее устраиваясь на сундуке в углу, – Возьми да и пни его. Ногой. Ты верно это сказал – богу богово!

Снова полыхнула молния, и снова ударил гром.

– Да не нервничай ты так! – улыбнулся Хозяин, глядя в потолок. – Не расходуй столько Силы! Она тебе еще может понадобиться.

И еще одна молния осветила зал. Порывом ветра сорвало ставень, и в зал влетел ослепительно-оранжевый шарик.

– О, – восхитился Ловчий, – давно не видел. А когда-то это у тебя ловко получалось. Рванешь или только попугаешь?

Очнувшийся было священник открыл глаза, вскрикнул – и снова потерял сознание. Всю свою жизнь он имел дело со старинными – и не очень – книгами. О демонах он только читал и слышал. И не очень верил в них. И не был готов к тому, что в нескольких шагах от него покрытый дьявольскими рисунками посланец ада будет светиться голубым огнем и ронять на пол искры.

– Шутишь? – дрожащим от ярости голосом спросил Громовержец, встряхнул рукой, и несколько небольших молний простучали по полу зала возле самой головы лежащего Хозяина.

– Предлагаю подумать, – сказал Хозяин. – Может быть – поторговаться. Мы ведь замечательно умеем торговаться. Нам ведь всегда что-то нужно. И мы всегда имеем, что предложить друг другу.

Одним прыжком Хозяин встал на ноги, стряхнул с плаща приставшие стебли тростника.

– Мне нужно, чтобы ты собрал нескольких богов понадежнее и тщательно осмотрел океан. Найди корабль. Потом найди Певца. Выясни у него...

Громовержец сжал кулаки, сминая и гася в них молнии. Голубое свечение, словно сок раздавленного плода, потекло у него между пальцев. Несколько голубых капель упали на пол, зашипев.

– А что ты можешь предложить взамен? – спросил Громовержец.

Хозяину угодно вести себя подобно уличному жонглеру – пожалуйста. Он хочет предложить торг? Можно торговаться. Понять, зачем это Хозяину, можно и позже. На досуге.

– Что взамен?

– Взамен... – протянул Хозяин. – Взамен я скажу тебе, что, кажется, наш Договор скоро будет отменен. И я пущу вас сюда.