Чтение онлайн

Я не хотел, чтобы Уинни подвергалась такому же пренебрежению и суровому воспитанию, которое я едва пережил. Племянница болела уже несколько дней, а моя мать не могла проявить ни малейшего беспокойства. Она всячески старалась донести до меня мысль о том, что присутствие Ченнинг подталкивает Уинни к очередному приступу психического расстройства.

Мама окинула меня ледяным взглядом.

— Отослать Уинни, несомненно, правильное решение. Всё, что избавит её от сомнительного влияния и чрезмерной заботы, пойдёт ей на пользу. Я пытаюсь спасти её, а не навредить. Я знаю, что лучше, Винчестер. Раньше ты никогда в этом не сомневался.

Я почувствовал, как моё разочарование достигло опасной отметки. Я привык, что мама говорит со мной так, словно я один из её подчинённых. У меня был к этому иммунитет. Услышав, что она говорит об Уинни так же отстранённо и бесчувственно, я вышел за рамки жёсткого контроля, который сохранял при общении с ней.

— То есть ты считаешь, что лучше изолировать девочку, потерявшую родителей, от её единственной оставшейся семьи? Думаешь, будет полезно отправить ребёнка, который боится, что с ней что-то не так, в место полное людей, которые на самом деле имеют дело с тяжёлыми психическими заболеваниями? Неужели ты всерьёз полагаешь, что, если говорить Уинни, что она сумасшедшая, как и её мать, это ей поможет? — Я покачал головой, глубоко сожалея о том, что позволил ей заставить меня привезти Уинни жить в поместье.

Мне следовало быть достаточно умным, чтобы понять, что мать не рассматривала возможность самоубийства. Она хотела использовать чувство вины, чтобы заманить меня в ловушку и заставить остаться рядом с ней. Мама использовала тот факт, что я испытывал огромные угрызения совести из-за того, что меня не было рядом, когда умерли Арчи и мой отец. Даже если отсутствовал, потому что управлял компанией, как она и хотела. Мне было трудно найти оправдание тому, что я позволил матери в одиночку нести основную тяжесть падения нашей семьи. Эта женщина была лучшим манипулятором, чем кто-либо, с кем я сталкивался.

— Она утверждает, что видит чудовищ, Вин. Мать этой женщины помещена в лечебницу, потому что у неё шизофрения. Ты должен признать, что у Уинни галлюцинации и она становится всё более неуравновешенной. Ей нужна помощь больше, чем ты можешь предоставить. Доброе отношение к ней не исправит то, что творится в её больном мозгу, который она унаследовала от той, другой семьи, — возмущённо фыркнула моя мать. — С тех пор как ты притащил эту презренную женщину обратно в Бухту, всё стало только хуже. Не удивлюсь, если именно из-за неё поведение Уинни скатилось к тому, что было в детстве. Ей следует быть более жёсткой. В конце концов она Холлидей.

Мои руки сжались в кулаки. Разговаривать с матерью было всё равно, что биться головой о кирпичную стену. Она была такой жёсткой и неумолимой, и даже не могла признать, что Ченнинг сыграла огромную роль в том, чтобы помочь маленькой девочке исцелиться после того, как та потеряла всё. Я ничего не мог сказать, чтобы изменить её мнение. Мне казалось, я уже очень долгое время еду по этому бесплодному и пустынному участку дороги. Я устал от этого путешествия. Есть дороги, по которым не стоит ездить.

— Я уже не раз говорил тебе, что твоё мнение в отношении Уинни не имеет никакого значения. Я принимаю решения, касающиеся её здоровья и благополучия. Хотя я не верю, что Уинни видела монстра в своей комнате, все же думаю, что её что-то напугало. Уинни была робкой и боязливой задолго до того, как Ченнинг приехала в поместье. Даже если то, что она увидела, побочный продукт унаследованного психического заболевания, решение не в том, чтобы отправить её на ремонт, как какую-то сломанную деталь оборудования. Если Уинни испытывает трудности, то и я тоже. Я не позволю ей справляться с ними в одиночку, — я прищурил глаза на мать и заставил себя разжать кулаки. — И Ченнинг тоже этого не позволит. Именно поэтому Уинни так настаивала на том, чтобы тётя оставалась в её жизни все эти годы.

Я тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. От досады я был готов вырвать все пряди. Невозможно обойти тот факт, что я больше не мог доверять своей матери в том, что она не причинит вреда Уинни, будь то намеренно или случайно.

Сейчас самое подходящее время, чтобы оставить позади поместье и Бухту. Это место отравляет на многих уровнях, а Уинни напугана до смерти. Разумное объяснение тому, что здесь происходит, наверняка существует, но сколько бы людей я ни привлекал к расследованию, разгадка ускользает. В моих апартаментах теперь больше камер и видеонаблюдения, чем в аэропорту, и я чувствую себя, словно в аквариуме. Единственное, что удерживает Ченнинг от побега с нашей племянницей, — повышенные меры безопасности. Она всерьёз беспокоится о психическом состоянии Уинни и всё чаще говорит о своих вещах, пропавших с момента приезда, и не может избавиться от ощущения, что кто-то намеренно проник в апартаменты, чтобы уничтожить её растения. Хотя Ченнинг никогда не утверждала, что верит в монстра, которого видела Уинни, к ситуации она относится гораздо более непредвзято, чем я.

— Не понимаю, почему ты защищаешь Харви. Ты всегда соглашался с тем, что Уинни лучше не брать пример с этой стороны её семьи. Если бы я не знала лучше, то могла бы подумать, что эта женщина околдовала тебя. Ты уверен, что она не манипулирует тобой? Она бы забрала у нас Уинни в одно мгновение.

— Я никогда не соглашался с тем, что ты говорила о Харви. Особенно о Ченнинг. — Но я никогда не возражал маме, когда она резко отзывалась о них. — Если бы я хоть раз упомянул о преимуществах присутствия Ченнинг рядом, ты бы упорно отказывалась это признавать. Я старался оставаться равнодушным к ней, потому что боялся, что ты попытаешься уничтожить её, если поймёшь, что я считаю иначе. Я не согласен с каждым решением Ченнинг, но знаю, что она искренне любит Уинни. — Я сделал паузу и резко выдохнул. — Не могу сказать того же о тебе, мама.

Поднявшись на ноги, я пристально посмотрел на мать. Многие решения, которых я избегал, достигли критической точки. Какой смысл в том, что я единолично контролировал финансовое будущее тысяч сотрудников и инвесторов корпорации, но не мог сделать ни одного эгоистичного выбора для себя? Если бы мне пришлось выбирать, с кем жить, Ченнинг победила бы мою мать.

— Если думаешь, что я позволю кому-то настроить мою внучку против меня, то ты глубоко заблуждаешься, Винчестер. — В тоне матери прозвучало предостережение.

Я повернулся к ней спиной и направился к двери.

— Ты сказала то же самое Уиллоу об Арчи. Посмотри, чем это закончилось. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что тебе следует сосредоточиться на людях в стенах этого замка, а не на предках, которые его построили. Это поместье — не более чем дом с привидениями, — где к призракам относятся лучше, чем к живым.

Я остановился в коридоре, когда она огрызнулась в мою удаляющуюся спину:

— Просто помни, что это я учила тебя сражаться, Вин. Если ты хочешь быть моим противником, а не сыном, не приползай обратно, когда пожалеешь о своём выборе.

— Ты так уверена в своей победе? — Я не потрудился закрыть дверь и услышал, как после тонко завуалированной насмешки разбилась дорогая посуда.

Когда направился обратно в своё крыло дома, то столкнулся с Ченнинг. Она сидела у основания массивной лестницы и смотрела в сторону библиотеки, из которой я только что вышел. Я положил руку на перила рядом с её головой и облокотился на резные деревянные перила.

— Понравилось представление? — я старался говорить непринуждённо, но в моём голосе слышалось отвращение. Разговор с матерью был достаточно громким, чтобы его было слышно в большом доме. И я был рад, что Уинни в школе, иначе она не смогла бы не подслушать все те ужасные вещи, которые говорила о ней бабушка.