Чтение онлайн

– Черт, это может быть настоящая кровь, – сказал Майк. – Ты же знаешь, о ее прадеде говорили, будто он заключил договор с дьяволом и проводил жертвоприношения в этих лесах. Может быть, Стьюи пошла по его стопам?

Джеральд покачал головой.

– Договор с дьяволом? Ничего подобного. Я слышал, что старый О’Тул был сыном дьявола. Он обладал силой, мог гипнотизировать людей одним взглядом. Так говорила моя мама. У тебя дьявольское фамильное древо, Лиза.

– Хватит, Джеральд, – предупредила Лиза, подплывая к нему.

– Я просто сказал, что думал. Ты в опасности, Лиза. Разве тебя не беспокоит, что кузина Стьюи может оказаться юной психопаткой, которая кромсает кошек? Именно так начинал Джеффри Дамер [7] : отрезал головы у кошек и собак и насаживал их на колья.

– Фу! – скривилась Бекка.

– Да ладно тебе! – воскликнула Франни.

– Ладно не ладно, а это совершенная правда, – сказал Джеральд.

– Положи на место! – прорычала Эви. Она все еще сидела на корточках, свернувшись в тугой клубок, и вода доходила ей до шеи.

– И что, ты меня заставишь? Теперь ты уже не такая крутая, да? Теперь, когда я держу твой смертоносный клинок?

Бекка и ее бледная подруга молча смотрели и хмурились. Майк и Джастин плескались в воде и наблюдали. Потом Майк побрел к берегу; вода блестела в углублении его впалой груди.

– Точно, похоже на нож для жертвоприношений, – сказал он. – На твоем месте я был бы поосторожнее.

Лиза вышла на берег и приблизилась к Джеральду.

– Отдай мне этот чертов нож, – потребовала она.

Джеральд презрительно фыркнул.

– Да что ты за мужик, Стьюи? Твоя маленькая кузина делает за тебя грязную работу. Она хорошенькая, ты так не думаешь? Я знаю, что думаешь, Стьюи.

– Ничего себе, – всхрапнул из воды Джастин. – Стьюи втюрилась в свою кузину? Это уже непотребщина!

Эви встала с жестко выпрямленными руками, сжатыми в кулаки.

– Знатные плавки! – хохотнул Джеральд.

Зеленые армейские шорты Эви доходили ей до колен, и живот выпирал над ними. Ее бледные ноги были покрыты темными волосками. Мокрые футболка и майка прилипли к телу, так что можно было видеть изгибы грудей и даже очертания сосков под лысым орлом и флагом. Слова «Американская легенда» извивались на ее животе при ходьбе.

Эви направилась к Джеральду. Ее глаза сверкали, из горла доносилось низкое рычание. Джеральд отпрянул и взмахнул ножом, словно жезлом регулировщика дорожного движения или как волшебной палочкой.

– Я не думаю, что раньше видел у парня такие сиськи. А вы, ребята? Может быть, Стьюи одна из… как их там?

– Гермафродитов? – предположил Джастин.

– Да, верно. Наполовину девочка, наполовину мальчик. Оно.

Эви застыла, стоя по колено в ручье. Она скрестила руки на груди, и рычание постепенно смолкло, ее глаза наполнились слезами. Лиза видела очертания ключа, висевшего на шнурке на шее Эви. Кузина запустила пальцы под воротник футболки, нащупывая ключ.

Лизе пришлось отвернуться.

– Эй, оно, – сказал Джеральд. Он бросил нож и вошел в воду подальше от Эви.

– Ублюдок! – крикнула ему вслед Лиза.

Эви медленно вышла на берег и встала, нагнувшись и капая водой, она надевала ботинки. Потом зачехлила нож и дрожащими пальцами застегнула ремень.

Лиза тоже принялась одеваться, Эви прошла между Беккой и Франни. Последняя неловко улыбнулась ей, но Эви не обратила внимания и начала подниматься по тропинке.

– Пошли, Сэмми, – позвала Лиза. – Давай уйдем отсюда.

Джеральд что-то тихо сказал Сэму. Тот проигнорировал его слова, но другие парни засмеялись.

Лиза натянула тенниски прямо на влажные ноги с налипшим песком и ждала брата. В конце концов он вышел из воды и надел рубашку.

– До встречи, Сэм, – сказала Бекка, когда они торопливо проходили мимо нее. Он помахал в ответ.

Когда они вышли на пожарную дорогу у вершины холма, оба велосипеда были на месте, но Эви куда-то пропала.

Единственная хорошая новость в хаотических событиях этого дня заключалась в том, что у Фиби не было времени на переживания о своей возможной беременности. Но теперь, когда они сидели в автомобиле и мчались в Барлингтон по шоссе № 89, Фиби могла думать только об этом.

Снова и снова ее посещала мысль поделиться с Сэмом, но сейчас у него хватало своих проблем. Она должна знать наверняка, прежде чем говорить ему. Она пойдет в аптеку и купит тест на беременность. Возможно, ей удастся провернуть это уже завтра, но если нет, дело может подождать до понедельника, когда они оба отправятся на работу.

Успокоившись на том, что у нее есть план, Фиби посмотрела в левое окошко. Они проезжали через Уотербери, и в меркнущем свете она видела здания старого больничного комплекса с огромной дымовой трубой и буквами VSH, поднимавшимися к небу.

Фиби взглянула на Сэма, который держал руки на рулевом колесе и не отрывал взгляд от дороги. Было много милых мелочей, которые она любила в нем: длинные, почти женские ресницы; то, как он облизывал губы, прежде чем ответить на трудный вопрос; то, как забавно каждое лето выглядели его бледные ноги с узловатыми коленями, когда он наконец снимал джинсы и надевал плавки. Ей нравился маленький шрам над его ключицей, происхождение которого никто не мог вспомнить. Иногда Фиби целовала Сэма в это место, прикасаясь губами к тонкой белой полоске и заставляя ее исчезнуть.

Что, если она беременна? Может ли она стать настоящей матерью? Идея выглядела так абсурдно, что Фиби не могла представить себя в этой роли. Но аборт в качестве альтернативы тоже пугал ее. Ее мать однажды делала аборт, когда Фиби училась в пятом классе. Лучше всего Фиби помнила, как мать обнаружила свою беременность. Она купила тестовые полосочки и заперлась в ванной, а потом вышла оттуда, бледная и дрожащая. Она точно не выглядела обрадованной, но при этом не была потрясена или даже удивлена. Фиби показалось, что ее мать испугалась; да что там, она была в ужасе.

– Мама, все подтвердилось? – спросила Фиби. Она разрывалась на части. Иногда она втайне желала иметь маленького брата или сестру, но глубоко внутри Фиби понимала, что рождение беспомощного младенца в их жалком подобии семьи было непозволительной роскошью.

Мать не ответила, но сразу же отправилась за водкой и пила до тех пор, пока не отключилась на диване. Фиби накрыла ее одеялом, и сама отправилась в постель. Мать пошевелилась, прищурилась на дочь и пробормотала: «Ах ты, бедняжка». Фиби улыбнулась и позволила погладить себя по голове худой рукой с пятнами от никотина и обломанными ногтями. Мать улыбнулась в ответ и тихим, любящим шепотом добавила: