Чтение онлайн

без навигатора ездить могли

любую улицу и любой переулок отыскивали быстро

мы ехали с таксистом в соседний двор

он первым завёл разговор

на севере ничего не найдёшь

три забора и две собаки

все их переулки на фиг

как под ногтями вошь

удивляются

не мог долго найти

где их переулок архангельского

откуда мне знать

сам посуди

где их переулок архангельского

так что если американцы на нас нападут

заблудятся и ничего не найдут

придёт им полный карамболь

как в хоккей мы их сегодня нагнули

4:0

2018

городская легенда

антихрист уже в квартире

опустил чёрные занавески на окна

и смотрит платоном с книжной полки

тебя же предупреждали

накрывай экран салфеточкой

вешайся в шкафу на чулках

теперь придётся пить с ним чай

с чёрным арбузным сахаром

запёкшаяся кровь в микроволновке

он стучал в дверь квартиры

с внутренней стороны

чтобы не спугнуть стокгольмский синдром

неужели в самом деле

все сгорели карусели

и теперь будешь возмещать ему сумму

за причинённый ущерб

и уничтоженное транспортное средство

2020

смс от мчс

после всего вышеизложенного

хочется чтобы прогноз мчс оправдался

чтобы предсказания гидрометцентра сбылись

налетел ураган

закрутилось торнадо

и унесло это грязное окно

на первом этаже кирпичной пятиэтажки

грязное окно

разбитое посерёдке

заклеенное синей изолентой

грязное окно

в нём среди рабочего дня

горит электрический свет

и виден клок какого-то обоссанного матраса

красный в жёлтую полосу

авада кедавра

пусть всё улетит

пусть всё исчезнет

и стук башмачков

назад не вернёт

назад не вернёт

2018

времена не годны

вновь я посетил

посёлок связь, который сейчас чаще называют микрорайоном связь.

это чисто советское название, как мне казалось, связано с железной дорогой,

пролегавшей вдоль чёрного озера

по склонами насыпи разрешили сажать картошку

первым обитателям засвияжского района, дед женя получил огород.

эстетики было мало в подсобном хозяйстве, но оно помогало выживать.

и нельзя винить хрущёвки за малое количество квадратных метров,

как нельзя винить расселение по коммуналкам, переделанных из барских хором.

даже будущий академик сахаров спасался картошкой с колхозных полей у чёрного озера.

я не застал этого дедовского огорода, я видел уже другой -

побольше и с деревянной будкой на берегу болота.

огород вытеснили гаражи,

а потом и вовсе экологический парк.

и деревянные домики, соответственно, раздавали железнодорожникам и путейцам.

недавно сказочная мифология распалась -

я узнал из книги н. м. костина, что стоящий на отшибе посёлок

заселялся заводчанами с радиолампового,

спонатнно, как засевался тогда-ещё-не-парк картошкой.

радиоламповый завод входил в систему министерства связи

баба валя работала

в горячем гальваническом цеху, получала молоко за вредность,

ездила в санатории на кавказ и в крым;

баба няня, когда переехала из деревни, устроилась сюда гардеробщицей -

целыми днями слушала брежнева и горбачёва по радио.

очень нравилось ей их слушать: «хорошо говорят».

это логичнее.

нелогично, что я в эту часть города давно не забредал.

я сразу узнал на главной улице маленький магазин – пусть он сейчас и закрыт, -

где работала отцовская мать – баба нина.

витрина с откидной створкой, продаётся всё – типичное сельпо,

хотя и в городе.

нам с мамой отгружали дефицитные товары: порошок, мыло, прокладки, полицейский

набор со значком шерифа.

как у борхеса божественное хранилище благотворных товаров.

по большому счёту, я придумал эту историю перешагни через мишу обратно,

меня по-своему любили, раз лучшие подарки дарили,

и дедушка саша – не финты себе -

заедет на белой девяносто девятой

после смены на автозаводе

и повезёт на машине, а не на раздолбанном трамвае.

все мои предки были люди простые и неблагородные

из русских и мордовских крестьян,

обретя паспорта, по стечению обстоятельств, оказались в засвияжском районе.

не боялась тётя грязи и жила она на связи

и вот я даниил заточник,

прилипший моллюсоком к ульяновску,

молюсь за засвияжскийу район,

молюсь за этот город,

за всех его людей.

моё самое значительное передвижение было за все тридцать четыре года жизни -

из засвияжья, где я родился, в железнодорожный район

(в начале пятидесятых все эти земли относились к единому сталинскому району

так что далеко я не уехал)