Чтение онлайн

«Должно быть, по молитвам блаженной Ксении, которую они так любят и почитают, Господь и послал им такого хорошего жениха, – говорили знакомые вдовы и ее дочери, – должно быть, молитва блаженной угодна и сильна перед Богом, и за любовь к себе вдовы она платит ей своею любовью». Так оно и было. И молитва блаженной была сильна пред Богом. И за любовь к себе вдовы блаженная отплатила ей своей любовью. Но все получилось совсем не так, как ожидали мать и дочь. Как оказалось, счастье молодой девушки заключалось не в браке с полковником, а в разлуке с ним.

Вот как все произошло. За день до свадьбы мать и дочь, по своему обыкновению, отправились на Смоленское кладбище, чтобы в который раз отслужить панихиду по рабе Божией блаженной Ксении. Во время панихиды они усердно просили блаженную о помощи в устройстве будущего семейного счастья девушки. И святая заступница вняла этому молитвенному зову.

Пока вдова с дочерью молились на могилке Ксении, жених-полковник отправился в Главное казначейство, чтобы получить там большие деньги. Войдя в учреждение, полковник, занятый приготовлением необходимых документов, не обратил внимания на то, что стоявший рядом с ним часовой как-то очень странно смотрел на него.

Когда полковник отошел от часового, тот бросился к казначею и тихо сказал ему: «Ваше благородие, этого человека (тут он глазами указал на полковника) нужно сейчас же арестовать. Я знаю его. Разрешите мне сказать ему несколько слов». Казначей ничего не понял, но все-таки приостановил выдачу денег и приказал часовому: «Говори!». Часовой быстро подошел к полковнику, еще раз пристально взглянул ему в лицо и, не соблюдая субординации, резко спросил его: «А ты, братец, как сюда попал?». При этих словах полковник смертельно побледнел и выронил документы из рук. В зале было много военных, они опешили от такого бесцеремонного обращения с полковником и ринулись на его защиту. Но тут часовой, обращаясь к казначею, громко сказал: «Ваше благородие, это не полковник, а беглый каторжник! Несколько лет тому назад я сопровождал его как конвойный в Сибирь на каторгу. И теперь я хорошо узнал его. Я не ошибся». Лжеполковник, дрожа от ужаса и унижения, вынужден был во всем сознаться.

Вот, что рассказал он следователю, который вел его дело: «Убежавши с каторги, я долгое время, измученный, холодный и голодный, блуждал по сибирской тайге. Наконец, мне удалось перейти Уральские горы. Однажды, когда я шел по дороге среди густого, темного леса, еле переставляя ноги, меня догнала повозка, запряженная в одну лошадь, в которой сидел какой-то офицер. По погонам я узнал, что это полковник. Не желая, чтобы меня кто-нибудь увидел, я сошел на обочину и пошел своим путем дальше, не привлекая к себе внимания офицера в надежде, что он меня не заметит. Но я ошибся. Полковник меня заметил. Видимо, мой жалкий и крайне усталый вид вызвал у него сочувствие. Он подозвал меня к себе и стал расспрашивать. Признав во мне человека интеллигентного, он сжалился надо мной и пригласил меня к себе в повозку. Наша дорога пролегала по дремучему лесу, где на сотни верст не было никакого жилья. Сколько ни кричи, никто не услышит, помощи ждать неоткуда… Словом, воспользовавшись удобным случаем, я зарезал и жалостливого полковника, и его кучера. Потом, надел на себя офицерский мундир, забрал документы и деньги полковника, зарезанных оставил в лесу, а сам сел в повозку и уехал.

В Петербурге с деньгами и документами полковника я с моей ловкостью мог хорошо устроиться, выдав себя за офицера. В столице я быстро познакомился с генеральской дочерью, и завтра должна состояться моя свадьба. Но, видно, Господь услышал молитву сироты-невесты и уберег ее от замужества со мною. Если бы не этот часовой, завтра я был бы уже женат».

Мнимый полковник тотчас же был арестован, предан суду и, ввиду многочисленности его преступлений, приговорен к смертной казни. Вот так блаженная Ксения отплатила любовью тем, кто ее любит и почитает.

Помогала святая и отыскивать пропавших людей. В конце XIX столетия проживало в городе Вильно семейство Михайловых: муж, коллежский советник, военный чиновник в отставке, жена Мария Васильевна и их единственная дочь Евгения, гимназистка. Существовала семья на пенсию мужа – 970 рублей в год. Деньги хоть и небольшие, но на необходимое хватало. Все члены этого маленького семейства относились друг к другу с большим уважением и любовью и жили счастливо.

Но судьба уготовила им страшное испытание.

Однажды Евгения простудилась, заболела воспалением легких и вскоре умерла. Тяжело переносили родители постигшее их горе: мать каждый день ходила на могилу дочери и проводила там по несколько часов, плача и стеная, а отец, чтобы забыться, начал пить. Напившись, он скандалил, оскорблял жену, – словом, вел себя самым непотребным образом. В когда-то тихой семье воцарился сущий ад: ежедневные крики, ругань и драки. Бедная Мария Васильевна не знала, что делать, а жить с мужем-пьяницей становилось просто невыносимо.

Неожиданно супруг пить бросил, однако поведение его лучше не стало. Целыми днями он ходил мрачный, с женой не разговаривал. Было видно, что задумал он недоброе. Спустя восемь месяцев после смерти дочери он вдруг объявил жене, что решил уехать из Вильно и даже успел получить место в Ташкенте, если же она хочет ехать вместе с ним, то пусть срочно распродает имущество и укладывается: отъезд через неделю. «Если не хочешь ехать со мной, оставайся, – добавил муж, – я поеду один. Без денег я тебя не оставлю – буду высылать 50–60 рублей в месяц на содержание».

Такой поворот событий застал Марию Васильевну врасплох. С одной стороны, в Вильно была похоронена ее единственная горячо любимая дочь, да и привыкла она к этому городу, где у нее много родственников и знакомых. С другой стороны, женщина просто боялась ехать в незнакомый город с пьющим супругом, где и помощи-то ждать не от кого. Подумав так, Мария Васильевна решила отказаться от предложения мужа.

Муж без тени сожаления расстался с женой и в намеченный срок уехал в Ташкент. Писем он ей оттуда не писал, но аккуратно каждый месяц присылал обещанную сумму. Через год деньги стали приходить нерегулярно, а еще через год переводы прекратились совсем.

Чтобы как-то жить Мария Васильевна начала распродавать мебель и то немногое, что было у нее ценного. Но через некоторое время и эти деньги закончились. Бедная женщина была вынуждена продать дом и снять маленькую комнатку. Потом и за эту комнатку стало нечем платить. Для Марии Васильевны настали черные дни.

К счастью, про ее нищенское положение узнало Виленское общество защиты женщин. По его ходатайству несчастную определили в богадельню и предприняли розыски ее мужа. Результата они не дали. Тогда Марии Васильевне посоветовали самой поехать в Петербург и навести справки о пропавшем супруге. Так женщина и сделала.

Хождение по инстанциям требовало много времени. Надо было где-то жить, и Мария Васильевна, лишенная каких-либо средств, скиталась по богадельням и приютам. Наконец ей удалось устроиться в общежитие для работниц, чему Мария Васильевна была несказанно рада. Но радость ее оказалась преждевременной. Общежитие населяли молодые девушки, которые принялись сначала насмехаться над бедной 58-летней женщиной, а потом просто изводить ее постоянными попреками и издевательствами.

Хлопоты Марии Васильевны по поиску мужа между тем были безуспешны. В военной канцелярии ей удалось узнать только, что супруга ее из Ташкента перевели. Куда? Никто так и не смог ей ответить на этот вопрос. По новому месту жительства была переведена и его пенсия. Не имея адреса супруга, Мария Васильевна не могла подать на него в суд, чтобы он заставил забывчивого мужа возобновить выплату содержания. Впоследствии выяснилось, что Михайлов со времени отъезда из Вильно семь раз менял службу и местожительство.