Чтение онлайн

Когда в сердце праотца вашего неслышно закралось желание познания творения без Творца, потемнел лик архангельский, словно земля, а величие его в пыль рассыпалось, вы же — семя его. Ибо пожелал он познать меньшее, вот и рассыпался на частицы мелкие, чтобы смог в мелкое войти, испробовать и исследовать его.

Все осколки, все частицы, все пылинки должны воссоединиться и, отвратившись от земного, обратиться к Творцу. Чтобы и праотец ваш, архангел, воссоздался из частиц и лик его вновь засиял, словно зеркало чистое, солнце отражающее.

Господи, сотворивший меня, воссоздай человека таким, каким Ты сотворил его от начала. Тот человек, который существует сейчас, не Твое творение. Имя ему — болезнь: откуда болезнь в руках Твоих? Имя ему — страх: откуда страх у Того, Кто всякий страх гонит?

Если б мог я из камня сотворить музыкантов, танцовщиков из песка озерного, из всех листьев, в горах шелестящих, сделать певцов, чтобы помогли они мне Господа славить. Чтобы и голос земли зазвучал в хоре ангельском. Набросились сыны человеческие на трапезу отлучившегося Хозяина, никого не благодарят, кроме себя, хвалят угощение богатое, что рано или поздно в землю вернется.

Прискорбна слепота человеческая, не видящая славы и силы Божией. На горе птица живет — горы не видит. В воде рыба плавает — воды не видит. Крот в земле роется — земли не видит.

Воистину, прискорбно подобие человеческое птицам, рыбам и кротам. Люди, словно животные, перестают замечать то, чего слишком много, и распахивают ресницы свои лишь на диковины и чудеса невиданные. Слишком щедр Ты, Господи, дыхание мое, потому не замечают Тебя люди. Слишком очевидно существование Твое, Господи, воздыхание мое, потому более внимательны они к жизни белых медведей полярных и диковин заморских. Слишком усердно служишь Ты рабам Своим, Верность сладчайшая, потому и презрели Тебя они. Слишком рано встаешь Ты, чтобы засияло солнце над озером, потому не терпят Тебя ленивые. Слишком ревностно ночные кадила на небосводе возжигаешь Ты, Усердие непостижимое, но нерадивое сердце человеческое охотнее слышит о рабе беспечном, нежели о ревностном. О Господи мой возлюбленный, если бы хватило сил у меня позвать всех земнородных и воспеть гимн Тебе! Если бы мог я очистить очи Земли от проказы, чтобы блудница вновь стала девственной, какой создал ее Ты.

Воистину, Господи, велик Ты. Равно Ты велик и когда славословит Тебя мир, и, когда поносит. Когда же поносит Тебя мир, тем более величие Твое во святых Твоих. В очах святых Твоих.

Все творения Твои, словно пчелы вокруг цветущей вишни, роятся вокруг Тебя, Господи. Одни теснят других, оспаривают один у другого право на сыновство, каждый видит в другом пришельца. Все предъявляют права на Тебя больше Тебя Самого. Полнота же Твоя, Господи, льется через край и питает всех, Сладость неисчерпаемая. Все насыщаются и отлетают голодными. Самым голодным остается людской рой, не потому, что у Тебя, Хозяин щедрый, нет пищи для людей, но не знают люди своей пищи и дерутся с гусеницами за кусок зелени.

Прежде всех сотворенных Тобой, прежде времени и скорби сотворил Ты, Господи, человека в сердце Своем. Человека первым Ты задумал, но на четках сотворения его очередь пришла последней. Так же как садовник вскапывает землю и сажает сухие колючки, думая о розе. Так же как зодчий, задумывая храм, прежде мысленно видит сверкающие купола, которые возведет последними.

До начала творения человека первым родил Ты в сердце Своем.

Помоги языку моему смертному найти имя человеку тому — сиянию Твоей славы, песне Твоего блаженства. Могу ли Всечеловеком назвать его? Ибо так же как он пребывал в сердце Твоем, так и ум его уже содержал весь явленный мир, вместе с человечеством и вестниками его.

Никто не знает Отца, кроме Сына, и никто не знает Сына, токмо Отец. Словно нирвана был еси, Господи, пока не зачался в Тебе Сын; без числа и без имени был еси.

Как воспеть мне Тебя, Господи, из гущи роя голодных гусениц, носимого порывами ветра, вся жизнь которого проходит в этом вихре?

Господи, сон мой денный и нощный, Сам помоги мне воспеть Тебя, чтобы ничто в сердце моем не превзошло Тебя. Всякое дыхание да хвалит Тебя, Господи, но не ради Тебя — ради нас самих, чтобы, величая Тебя, мы возрастали.

Велик Ты, Господи. Воистину слишком велик, чтобы гимны наши могли сделать Тебя более великим.

Когда всех роящихся насекомых порыв ветра унесет с цветущей вишни, останется она в своем прежнем величии и великолепии весенней красоты.

Господи, возлюбленная тайна души моей, как же легок мир сей, когда взвесишь его на одних весах с Тобой!

На одной чаше весов — озеро расплавленного золота, на другой — облако дыма.

Все заботы мои, вся плоть моя, с ее содроганиями наслаждений и судорогами боли, что это, если не дым, который скрывает душу мою, плывущую по златому озеру?

Как исповедать мне тайну, которую созерцаю сквозь круги Архангелов Твоих? Можно ли рассказать о целостном частями? Разве ногти на пальцах понимают тайну кровообращения тела? Воистину, онемевшему от чуда мучительно говорить с оглохшими от шума.

Сначала было рождение, за ним сотворение. Подобно тому как в человеческом сердце тихо и таинственно рождается чудесная мысль и родившись, воплощается, так же тихо и таинственно родился в Тебе Всечеловек, Сын Единородный, сотворивший потом все, что Бог может сотворить.

В Твоем непотревоженном девстве, действием Духа Святаго, Сын родился. Это было рождение Бога свыше.

Что в вышних, то и в нижних, говорили в старину. Случившееся на небесах, случилось и на земле. То, что произошло в вечности, произошло на земле.

Возлюблен Ты мною и любим, оттого что Ты для меня — тайна. А всякая любовь горит и не сгорает, пока живет тайна. Раскрытая тайна — сгоревшая любовь. Вечной любовью клянусь я Тебе, как и Ты клянешься мне вечной тайной.

Из семи небес облачение Твое; в глубину глубин сокрылся еси от всех очей. И все светила, слившись в единое око, не проникли бы через завесы, укрывающие Тебя. Но не волею сокрылся Ты, Великий Господи, по несовершенству нашему. Рассыпанное и раздробленное творение не видит Тебя. Только для того Ты не сокрыт, кто стал с Тобой одно. Для того Ты не сокрыт, кто разрушил стену между «я» и Ты.

Господи, возлюбленная тайна души моей, как невесом мир сей на одних весах с Тобой!

На одной чаше весов — озеро расплавленного золота, на другой — облако дыма.

К языку молчаливому и уму созерцательному приближаешься Ты, Жених души моей, Душе Истины. От велеречивых уклоняешься Ты, словно лебедь от бурного озера. Словно лебедь, плывешь Ты по тишине сердца моего и делаешь его плодоносным.

Соседи мои, оставьте вашу мудрость земную. Мудрость родится, а не творится. Как рождается Мудрость в Боге, так рождается она и на земле. Родившаяся мудрость творит, но не сотворяется.

Тщеславитесь ли умом? Что есть ум ваш, если не собрание случайных знаний, высокоумие? Если так хороша память ваша, отчего же не помните вы мгновения чудесного рождения мудрости в сердцах ваших? Иногда слышу я: говорите вы о великих мыслях, родившихся в умах ваших неожиданно, без всякого усилия вашего. Кто рождает их, многоумные? Как родились они без Отца, если сами признаете, что вы им не родители?