Чтение онлайн

Толстяк Джек снабдил Лору переделанными «узи».

– Очень популярное оружие после покушения на Рейгана, – сказал он.

Она также купила «смитт-вессон». Штефан просил раздобыть ему «кольт» с девятизарядной обоймой под патроны «парабеллум» и дулом, приспособленным для глушителя.

– Нет такого, – сказал Толстяк Джек, – но я могу вам предложить «кольт» тоже тридцать восьмого калибра, но класса «супер» и тоже девятизарядный, у меня есть два таких, приспособленных для глушителя. И глушители есть, сколько хотите.

Он уже сказал Лоре, что не может снабдить ее патронами, и пояснил, доедая шоколадный батончик:

– Я не держу патроны или взрывчатку. Я не доверяю властям, но это не значит, что я совсем безответственный. У меня наверху ресторан битком набит орущими маленькими сопляками, и я не могу допустить, чтобы их разорвало на куски, хотя, конечно, без них в мире было бы куда тише. А мой неон, что от него останется?

– Хорошо, – согласилась Лора, обнимая рукой Криса, чтобы он никуда не отходил. – А как насчет газа, который у меня в списке?

– А вы не ошибаетесь, может быть, вам нужен слезоточивый газ?

– Нет. Мне нужен «вексон». Именно это. – Штефан дал ей название газа. Он сказал, что этот газ был одним из видов химического оружия, который Институт надеялся заполучить и перебросить в 1944 год для использования в немецком военном арсенале. И вот теперь, возможно, они используют его против самих нацистов. – Нам нужен газ, который быстро убивает.

Толстяк Джек привалился задом к металлическому столу посередине комнаты, на котором он разложил «узи», револьверы, пистолеты и глушители. Стол затрещал.

– То, о чем мы сейчас говорим, находится на вооружении армии и очень строго контролируется.

– И вы не можете его достать?

– Почему же, я могу достать для вас некоторое количество «вексона», – ответил Толстяк Джек.

Он отошел от стола, который с облегчением скрипнул, освободившись от тяжелого груза, направился к металлическим стеллажам и, просунув руку между ящиками с оружием, достал из тайника пару шоколадных батончиков «Хэрши». Он не угостил Криса, а спрятал один батончик в карман тренировочных штанов и принялся за другой.

– Я не держу здесь эту штуку, это еще опасней взрывчатки. Но, если вам нужно, я достану этот газ завтра к вечеру.

– Очень хорошо.

– Вам придется раскошелиться.

– Знаю.

Толстяк Джек усмехнулся. Кусочки шоколада застряли у него между зубами.

– На него мало спроса, особенно среди таких, как вы, мелких покупателей. Очень бы хотелось узнать, что вы замышляете. Знаю, что не скажете. Обычно этими нервно-паралитическими и удушающими газами интересуются оптовые покупатели из Южной Америки или с Ближнего Востока. Ирак и Иран часто их применяли в последнее время.

– Нервно-паралитические и удушающие… Какая между ними разница?

– Удушающий газ действует на дыхательную систему, он убивает в считанные секунды, как только попадет в легкие и систему кровообращения. Им надо пользоваться в противогазе. Что же касается нервно-паралитического, который вы хотите получить, то он убивает еще быстрее, как только попадет на кожу; некоторые его виды, такие, как «вексон», не требуют противогаза или защитной одежды, перед его применением следует принять пару таблеток, которые действуют как своего рода противоядие.

– Кстати, я забыла попросить у вас эти таблетки, – сказала Лора.

– «Вексон» – самый простой в применении газ. Вы действительно искушенный покупатель, – похвалил Толстяк Джек.

Он уже доел шоколадный батончик, и казалось, что за те полчаса, которые Лора и Крис провели с Джеком, он значительно увеличился в размерах. Лоре пришло в голову, что преданность Толстяка Джека идеям анархизма отражается не только на атмосфере его пиццерии, но и на состоянии его тела, которое расползалось, не сдерживаемое никакими общественными ограничениями или соображениями здоровья. Он явно гордился своими размерами, часто похлопывал себя по брюху, почти любовно поглаживал складки жира на боках и гордо и воинственно шествовал вперед, расталкивая все на пути своей огромной тушей. Лора представляла себе, как Толстяк Джек все больше распухает, тянет на четыреста, потом на пятьсот фунтов, а на крыше «Дворца пиццы» разрастаются все выше и выше замысловатые сооружения из неона, пока в один прекрасный день крыша не рухнет под их тяжестью и не погребет под собой Толстяка Джека.

– Газ будет у меня завтра в пять часов, – повторил он, складывая «узи», «смитт-вессон», «кольт» и глушители в большую коробку с надписью «К ДНЮ РОЖДЕНИЯ», где раньше, видимо, хранились бумажные колпаки или хлопушки для ресторана. Он закрыл коробку крышкой и сделал знак Лоре нести ее наверх; помимо прочих вещей, Толстяк Джек не верил в такую вещь, как галантность.

Наверху, когда Крис открыл для Лоры дверь в коридор и они вышли из кабинета Толстяка Джека, она обрадовалась крику и визгу детей, которые доносились из ресторана. Это были первые за полчаса нормальные человеческие звуки.

– Вы только послушайте этих маленьких кретинов, – сказал Джек. – Это не дети, это обезьяны, которые только прикидываются детьми.

Он захлопнул за Лорой и Крисом звуконепроницаемую дверь.

В машине по пути в мотель Крис спросил:

– Когда все кончится… что ты сделаешь с Толстяком Джеком?

– Отдам его в руки полиции, – ответила Лора. – Анонимно.

– Прекрасно. Он чокнутый.

– Он больше чем псих. Он фанатик.

– А что такое фанатик?

Лора немного подумала, потом сказала:

– Фанатик – это псих, который вбил себе в голову идею.

Лейтенант СС Эрих Клитман наблюдал за секундной стрелкой часов на пульте программирования Ворот, и, когда она подошла к двенадцати, он обернулся и посмотрел на Ворота. В полумраке трубы длиною в три с половиной метра что-то блеснуло, появилась расплывчатая темная тень, которая обрела форму человека, за ним показались еще трое, шествующие один за другим. Группа поиска покинула Ворота и оказалась в зале, где ее встретили трое ученых, следивших за работой пульта.

Группа вернулась из февраля 1989 года, и лица всех ее членов сияли улыбкой, отчего сердце Клитмана радостно забилось: значит, они обнаружили Штефана Кригера, женщину и мальчишку, иначе к чему эта радость. Первые два отряда ликвидации, направленные в будущее, – один штурмовал дом у хребта Биг-Бэр, а второй – дом в Сан-Бернардино, – были сформированы из офицеров гестапо. Их провал заставил фюрера настоять, чтобы третий отряд был отрядом СС, и теперь, судя по улыбкам группы поиска, Эрих сделал вывод, что его отряд, третий по счету, имеет шанс доказать превосходство СС над гестапо.