Чтение онлайн

— Но у тебя есть свидетельство о рождении.

— Нет. У меня его нет. Я как-то попыталась получить копию, но не смогла, — призналась она. — И теперь мне ничто не поможет. Вероятно, мое рождение вообще не зарегистрировали.

— Мэгги, позволь мне помочь тебе. Должны же быть люди, которые знают... Она покачала головой:

— Ты не понимаешь, Бью. Там никого больше не осталось. Если и были какие-то записи, то их уничтожили.

— Кого не осталось, Мэгги? — тихо спросил он.

Она сказала слишком много. Лучше вообще ничего не говорить. Люди просто не в состоянии воспринять то, что лежит далеко за пределами их опыта.

— Ты боишься... прошлого? — деликатно спросил он.

У нее больше не было причин бояться. Никто не мог вернуть ее обратно в лагерь. Она освободилась от этого страха много лет назад.

— Мэгги... пожалуйста, доверься мне. В голосе Бью прозвучала мольба. «Отец моего ребенка», — подумала она. Можно ли ему рассказать о своих горестях? А вдруг он испугается? Лучше уж знать.

Бью стоял, прислонившись к балюстраде, и ждал. Выражение его лица располагало к доверительной беседе.

— Я воспитывалась в общине. Нас было около пятидесяти детей различного возраста. Никто из нас не знал своих родителей, не помнил жизни за пределами лагеря.

Бью, казалось, совершенно не был шокирован.

— Вас всегда держали в лагере? — поинтересовался он.

— Да. Идея была такова... Мы — невинные дети Бога, и нас нужно содержать в чистоте, вдали от влияний мира. Наверное, это было связано с культом.

Его лицо напряглось, но он кивнул, чтобы она продолжала.

— Нас учили читать и писать, но систематического обучения не было. Музыка играла большую роль в нашей жизни: мы исполняли гимны и хвалебные песнопения. Если же ты не задавал лишних вопросов, то жизнь была сносной. Очень организованная, со строгой дисциплиной, очень... подавляющая.

— Лагерь стал тюрьмой для тебя, — тихо заметил он.

Мэгги поморщилась, понимая, что пути назад нет.

— Ни в чем не было свободы... Никакого уединения, разве что в собственных мыслях. Я убежала, когда мне исполнилось четырнадцать.

— Такая маленькая? — удивился Бью.

— Я была высокой и прибавила себе возраст.

— Где находился лагерь, Мэгги?

— В Нордуэсте. Глубокая провинция. Теперь его не существует. Мне было двадцать, когда прочитала о нем в газетах. Кто-то сообщил властям. Внезапно в лагере появилась полиция, детей забрали и передали соответствующим учреждениям, руководители, уничтожив документы, бежали из страны.

— Их поймали?

— Возник целый шквал журналистских расследований, в большей степени сенсационных, чем полезных.

— У тебя тогда не возникло желания откликнуться и рассказать свою историю?

— Я не доверяла людям, облеченным властью, да и что они могли для меня сделать. Кроме того, я шла своей дорогой и не нуждалась в их помощи.

— Справедливо. И никакой критики. Казалось, он понимал ее.

— Ты рассказывала деду свою историю, Мэгги?

— Да, но не сразу. Сначала, когда он спросил номер моего банковского счета, я просто сказала, что всегда работала за наличные и все деньги тратила. — Она пожала плечами. — И это было правдой. У меня не было иного пути, чтобы избежать оформления бумаг, для чего понадобилась бы информация, которой я не знала.

— И он никогда не догадывался?

— Зачем ему это? Бухгалтер сделал все необходимое с точки зрения Вивиана, а вопрос о паспорте никогда не вставал.

— Понятно, — пробормотал Бью, затем вопросительно посмотрел на нее: — Когда ты рассказала ему все?

Она задумалась, припоминая.

— Он говорил о семейных связях и захотел узнать о моем происхождении... Месяца за два до смерти.

Бью, с облегчением вздохнул:

— Спасибо, что доверилась мне. Это многое объясняет.

Мэгги не стала задавать лишних вопросов. На него, похоже, ее исповедь никак не повлияла.

— У тебя будет паспорт, Мэгги. Я помогу получить все необходимые документы независимо от того, поедешь ли ты со мной или нет.

Она с изумлением почувствовала, как холод, теснивший ее грудь, постепенно исчезает.

— Ты сделаешь это? — чуть слышно спросила она.

— Да. Я немедленно займусь документами.

Решительный, уверенный, бесстрашный. Мэгги вспомнила свое первое впечатление о нем... Жизненная сила, положительная энергия, внутренняя мощь, которые, казалось, свидетельствовали о непреклонной воле. Охотник, всегда преуспевающий в достижении, своей цели. Спутник жизни... за него стоит побороться.

Мэгги почувствовала, как в ней снова пробуждается желание. Надежда то появлялась, то исчезала, словно насмехаясь над ее предосторожностями и уничтожая сомнения. Ее сердце настойчиво подало сигнал — дай ему шанс.

— Тогда я поеду, — хрипло сказала она. — Поеду с тобой в Европу. — Ей даже удалось изобразить подобие улыбки: — В качестве няни.

— Как замечательно! — ворковала миссис Фезерфилд. — Уверена, что мистер Вивиан порадовался бы сейчас за вас, моя дорогая.

Мэгги поспешно обняла ее.

— Это очень мило со стороны Бью, — осевшим голосом сказала она.

— У него доброе сердце. Такое же, как и у его дедушки. Вы будете за ним, как за каменной стеной, дорогая.

Мэгги постепенно начинала верить ему. Его отношение к ней изменилось за прошедшие четыре недели. Он обращался с ней, как с равной, проявляя заботу и внимание. Но главное — Бью сделал то, что обещал. Поразительно, но теперь у нее были свидетельство о рождении, кредитные карточки и паспорт, что дало ей возможность наконец-то почувствовать себя нормальным человеком, а то, что в свидетельстве о рождении не были указаны имена отца и матери, не вызвало у нее глубокого разочарования. Она уже давно смирилась со своим сиротством. Лучше совсем не иметь родителей, чем знать, что она так мало значила для них, что они покинули ее и обрекли на судьбу подкидыша.

Миссис Фезерфилд вытерла глаза.

— Ну ладно, мы не должны заставлять их ждать. Я возьму ваше пальто. Вы так шикарно выглядите в этом наряде, что жаль прятать его под пальто, прежде чем мистер Бью увидит вас.

Сердце Мэгги учащенно забилось. Она старалась не думать о том, как окажется наедине с Бью. Он, как и обещал, заказал для них отдельные комнаты и ни разу не позволил себе заговорить об их взаимном влечении. Для Мэгги оно стало еще сильнее с тех пор, как в отношении Бью исчезла видимая враждебность. Рано или поздно, им суждено уступить искушению и дать выход своим эмоциям.

«Правильно это будет или нет, пойму, когда придет время», — заверила себя Мэгги.

Бью и Седжуик, уже стояли в холле. Благожелательное одобрение было написано на лице дворецкого. Бью, выглядел умиротворенным и счастливым. Однако Мэгги почувствовала, что в его глазах отразилось нечто большее, чем простое удовлетворение.

Она надела черные брюки, майку и бархатный жилет с леопардовым рисунком, ремень с золотой пряжкой и свою золотую «якорную» цепь. Вивиан научил ее так одеваться, чтобы выглядеть экстравагантно и сексуально.