Чтение онлайн

– - Это я, Борис Лукьянович, это я -- к вам!
– - отвeтил дрожащiй женскiй голос.

Я наскоро одeлся и открыл дверь. В комнату, шатаясь, вошла старушка:

– - Здравствуйте, Анна Ивановна. Что это с вами?
– - спросил я, узнав в своей гостьe бабушку Оли.

Моя неожиданная гостья хотeла отвeтить, но внезапно пошатнулась и едва не упала. Я поддержал ее и 50 усадил на стул. Сморщенное заплаканное лицо старушки было полно отчаянiя.

– - Олю, Олю забрали, -- всхлипывая, простонала она.
– - Ночью облава была...

– - Зачeм же дeвушку взяли?

– - Да, вот, не знаю... Флажек русскiй трехцвeтный нашли... Щенок, говорят, бeлогвардейскiй... Я уж сама не знаю. В нeсколько дней столько горя... Неужели и Оля тоже погибнет?

– - Как погибнет? Развe с Николаем Николаевичем что-нибудь случилось?

– - Развe вы еще не знаете?
– - едва слышно промолвила старушка.
– - Он вeдь еще позавчера разстрeлян... Из цирка так и не вернулся... Боже мой! Боже мой!.. Старика моего сeдого убили... Неужели и мою дeвочку тоже убьют?

Ея сeдая голова упала на руки.

Очевидно, силы старушки были сломлены жестокими ударами послeдних дней.

– - А давно Олю взяли?

– - Нeт. Только, вот, утром. Она еще, вeрно, никуда не увезена. Всeх арестованных пока в один дом согнали. Я к вам, Борис Лукьянович, пришла, -умоляюще простонала она.
– - Может быть, вы что-нибудь сможете сдeлать. Раз там, у Ялты, вы спасли ее, может, Бог поможет вам опять... Я -- видите сами -- уже и ходить не в силах...

Выход из безвыходнаго положенiя

Я засунул в один карман кусок хлeба, а в другой как-то механически пачку каких-то журналов. "Может быть, гдe-нибудь ждать придется -- почитаю", почему-то мелькнуло у меня в головe, когда я отправился на выручку. Так как облава еще не была закончена, всe арестованные, дeйствительно, были согнаны в отдeльный дом, гдe какой-то чекист, мрачнаго вида, допрашивал их.

Пользуясь своим иностранным костюмом и солидным видом, мнe удалось прорваться через красноармейскiя заставы и добиться свиданiя с этим "красным 51 жандармом". Я доказал ему своими "мандатами", что скауты вполнe легальная организацiя, работающая при отдeлe Народнаго Образованiя,2 что его подозрeнiя насчет контр-революцiонности скаутских отрядов неосновательны и что уж, во всяком случаe, 16-лeтняя дeвочка не может быть "опасным врагом" совeтской власти, побeдительницы в трехлeтней гражданской войнe. Чекист вызвал нашу Олю и, увидeв ея молодую розовую дeвичью мордочку, понял, что его помощники явно пересолили в отношенiи ея ареста... В то время тюрем не хватало, и арестованных либо немедленно разстрeливали, либо выпускали на свободу. Карательная политика того времени была упрощена до крайности.

– - Ну, ладно, -- угрюмо согласился чекист, -- вашу дeвочку мы выпустим.
– - Но вот вы -- раз вы уж сами к нам пришли -- скажите -- вы-то сами в Севастополe давно живете и чeм, позвольте узнать, вы занимались при Врангелe?

2 В тe времена всe дeтскiя организацiи регистрировались в "орнаробразах".

Положенiе сложилось, деликатно выражаясь, непрiятное. Как я не выкручивался, но подозрeнiя чекиста в том, что я "бeлый", мнe не удалось разсeять, и через нeсколько часов я, вмeстe с нeсколькими десятками других мужчин, был отведен в Морскiя казармы.

Дeло шло все хуже. Казармы были до отказа набиты офицерами, солдатами, чиновниками и людьми просто военными по своему внeшнему виду... Военная выправка даже в штатском платьe служила обвинительным матерiалом... Каждую ночь группы арестованных выводились в сторону Малахова кургана и не возвращались. Допросов не было. Для совeтскаго "скорострeльнаго правосудiя" достаточно было нeсколько секунд опроса при арестe, чтобы создать себe впечатлeнiе -- есть ли "бeлый запах" в человeкe. И наличiя этого запаха было достаточно, чтобы послать человeка на разстрeл...

Увидeв эту обстановку и ослабeвших от голода людей (заключенных совсeм не кормили, ибо судьба каждаго рeшалась в теченiе 3-4 дней), я сразу рeшил не ждать терпeливо "справедливаго рeшенiя" пролетарской 52 власти, а дeйствовать, как "не вполнe лойяльный гражданин", иначе говоря, драпать, пока не поздно и пока я не совсeм ослабeл от голода.

Ворота охранялись крупными отрядами латышей и китайцев. За высокой каменной стeной ходили часовые. Уже нeсколько человeк, пытавшихся бeжать через стeну, были ранены и убиты. За стeной постоянно звучали выстрeлы и крики, показывавшiе, что неудачныя попытки к бeгству "на пролом" все время продолжаются. Видимо, этот способ надо было употребить только в самом крайнем случаe. Пока же я стал обдумывать другой план, основанный на рядe наблюденiй и примeненiи рискованной наглости.

"Гдe силой взять нельзя -- там надобна ухватка".

Днем я сумeл послe выноса ведра с помоями задержаться во дворe, в темном уголкe, поправил там смятую скаутскую шляпу, почистил обшлагом ботинки и даже в какой-то лужицe вымыл лицо. Словом, постарался навести возможный блест на свою внeшность. Затeм я подобрался поближе к воротам и за углом с замирающим сердцем стал ждать удобнаго момента.

Скоро за воротами раздался нетерпeливый гудок автомобиля, и я не спeша, с видом самаго солиднаго достоинства, открыто пошел к выходу, держа свои журналы в видe папки-портфеля.

Ворота раскрылись, и во двор въeхал открытый автомобиль, в котором сидeло двое военных в шлемах и кожанных куртках, видимо, какiе-то чекистскiе "главки". Я увeренно шел им навстрeчу и, поравнявшись с машиной, развязно поднял руку к шляпe и дружески улыбнулся, здороваясь, как со старыми знакомыми. Чекисты, нeсколько удивленно глядя на мою крупную самоувeренную фигуру в необычном костюмe, подняли руки к шлемам в видe отвeта, и машина проeхала.

Вся эта пантомима произошла на глазах моих церберов и убeдила их, что я, очевидно, "свой" -- один из отвeтственных чекистов.

Да и в самом дeлe, трудно было подумать иначе. Высокiй, увeренно держащiйся человeк, в золотых очках и иностранном костюмe (на мнe было пальто, полученное из Американскаго Краснаго Креста), с каким-то портфелем-папкой, 53 спокойно идущiй к воротам, дружески улыбаясь, кланяющимся чекистам в автомобилe и, главное, получающiй отвeтный поклон. Ну, чeм не "свой"?

Так же не спeша, сохраняя всю свою важность и спокойную увeренную улыбку, я отстранил стоящаго на моем пути часового-китайца и медленно прошел через открытыя пока ворота. Никто не спросил у меня пропуска!

Смeшно вспомнить, что по существу во всей этой траги-комической театральной сценe я ничeм не рисковал. Если бы я попался, меня опять заперли бы в казарму, только и всего. Комбинацiя была, как видите, во всяком случаe, безпроигрышная, но я выиграл.

Помню, когда я вышел за ворота, мнe стоило громадных усилiй, чтобы не оглянуться и не ускорить шаг. Все так же важно и медленно прошел я нeсколько десятков шагов, отдeлявших меня от угла дороги.

Но зато потом... Эх, потом!.. И почему это нeт, гдe нужно, точно отмeренных дистанцiй и электрических секундомeров? Показанная мною скорость бeга была, вeроятно, много выше всeх мiровых рекордов.