Чтение онлайн

Просмотрев меню, я, однако, решила, что плотно пообедать здесь мне вряд ли удастся…

В левой колонке были указаны блюда, а в правой – цены на них. И вот ведь какая незадача – то, что привлекало меня в левой, никак не хотело сочетаться с правой. И наоборот – приемлемые цифры в правой колонке соответствовали блюдам, отведывать кои мне совершенно не хотелось.

Особо привлекала цена на свекольный салат, но отвращало само блюдо. Наконец я решилась заказать зимний салат и еще одну маленькую бутылочку джин-тоника.

Мне принесли малюсенькую мисочку, размером с розеточку для варенья. Уж не знаю, кто придумал назвать то, что в ней находилось «зимним салатом», но блюдо с таким названием, которым меня угощала Полина, ничем не напоминало его по вкусу. Тем не менее я моментально смела все, что находилось в розетке, только в этот момент ощутив, насколько же проголодалась.

Из еды у меня оставалась только бутылка джин-тоника. Прекрасно понимая, что она никоим образом не сможет заглушить мой голод, я все же переключилась на нее в надежде, что она хотя бы улучшит мое настроение.

Когда бутылка опустела, я поняла, что больше тянуть нельзя и нужно немедленно идти звонить в милицию.

Однако, расплатившись и выйдя из кафе, я обнаружила, что, пожалуй, переборщила с успокоительными средствами. Принятое практически на голодный желудок спиртное отнюдь не подействовало на меня позитивно.

Ноги мои снова подкашивались, но теперь уже не от страха. Я чувствовала, что мне просто необходимо прилечь. К тому же я почему-то потеряла ориентировку в пространстве и никак не могла вспомнить, где же находится мой дом. Единственное, что я помнила, так это то, что не уходила от него далеко.

Мыкаясь по округе и никак не находя дороги к дому, я набрела на детский садик, который к этому времени был уже закрыт. Боже мой, неужели я столько времени просидела в кафе?!?

И тут моя память проявила прямо-таки чудеса: не в силах выдать мне путь до дома, она подсказала, что в садике есть лазейка, через которую мы с Полиной в детстве часто перелезали, когда ворота были закрыты.

Протискиваясь через кусты и совершенно не думая о последствиях, я все-таки наткнулась на эту лазейку, которую со времен моего детства так и не удосужились заделать. Но в данный момент мне это было на руку.

Я прошла в садик, выбрала самую дальнюю лавочку и без сил опустилась на нее. Я хотела просто посидеть и привести мысли в порядок, подышать свежим воздухом и обрести трезвую голову, но вместо этого не заметила, как отключилась прямо на этой лавочке…

Разбудил меня чей-то довольно грубый окрик:

– Вставай, вставай, ишь, разлеглась! Нашла место! Совсем уже обнаглели – в детском саду снимаются!

От этого окрика я живо подскочила на лавочке, одергивая юбку. Прямо передо мной навис дворник с огромной бородой, придающей ему еще более устрашающий вид. В руках он держал здоровенную метлу.

– Давай, давай, двигай отсюда, пока метлой не получила! – он грозно сверкал на меня глазами из-под нависших бровей.

– Простите, пожалуйста, вы не подскажете, который час? – пролепетала я.

Дворник озадаченно хмыкнул от такого вопроса.

– Половина двенадцатого уже! – буркнул он уже не столь грубо. – Домой давно пора, спать!

– Простите, ради бога, я просто очень устала сегодня, – робко начала оправдываться я, проклиная себя в душе за это.

Какого черта я перед ним оправдываюсь? Но, с другой стороны, мне нужно было, чтобы он выпустил меня отсюда. Не полезу же я на его глазах через лазейку!

– Устала она, – проворчал дворник и одновременно сторож. – Нечего засиживаться тут.

Он, видимо, был уверен, что я попала сюда еще засветло, когда ворота были открыты.

– Пойдем уж, выпущу тебя, – сжалился он надо мной.

Я не стала ждать повторного приглашения и покорно засеменила за ним, изо всех сил стараясь, чтобы ноги мои не тряслись. На этот раз, на счастье, они вели себя более послушно.

Сторож провел меня к воротам, отпер их и на прощание еще раз посоветовал не появляться здесь в столь позднее время. В его устах это звучало гораздо резче, но мне не хочется даже повторять его лексику.

Сгорая со стыда, я помчалась к своему дому, сразу же почему-то вспомнив, где он находится. И как я могла сразу не найти дорогу?

Поднимаясь к себе, я вспомнила, что так и не сообщила в милицию о трупе, обнаруженном в квартире Кати Зорянской. Ну, зато теперь можно было этого и не делать – достаточно позвонить Жоре. Уж в такое-то время он, наверное, дома?!

Вот все прекрасненько и решится, и я смогу наконец спокойно выспаться в любимой постели, которая все же гораздо удобнее, чем жесткая лавочка.

Однако поднявшись к себе, я поняла, что неприятности мои на сегодня не закончились. Это я обнаружила сразу, как только попыталась всунуть ключ в замочную скважину и увидев, что всовывать его просто некуда – замок был раскурочен до такой степени, что на его месте зияла огромная дыра…

Господи! Это означает, что в мою квартиру пытались проникнуть? И наверняка проникли! И наверняка воры! и сперли мои последние деньги, потому что больше у меня воровать нечего.

А что, если они до сих пор там?

Страх проник во все уголки моего тела, руки и ноги вновь стали предательски подрагивать, и я поняла, что болезнь Паркинсона со временем мне обеспечена.

Не решаясь войти к себе за все сокровища мира, я шементом метнулась на верхний этаж и позвонила своей соседке Людке. Людка ложилась спать довольно поздно, да и, признаться, мне в эту минуту было не до соблюдения правил этикета – главное, что у Людки имелся телефон.

– Оля? – Людка, облаченная в тонкий пеньюар, стояла в дверях с пилочкой для ногтей в руках. – Ты ко мне?

– Люда, мне нужно позвонить, – скороговоркой проговорила я, решительно отталкивая хозяйку и проходя в квартиру.

Ошеломленная моим поведением Людка только и смогла сказать:

– У тебя же есть телефон…

– Да, но, к сожалению. я не могу им сейчас воспользоваться – у меня в квартире воры!

Все это я проговорила на одном дыхании, одновременно набирая Жорин домашний номер.

– Жора! – закричала я в трубку, обрадованная, что слышу голос Овсянникова. – Приезжай немедленно!