Чтение онлайн

Она не спросила имени Старого Хрофта. Не осведомилась, как и почему он оказался здесь. Всё было неважно по сравнению с самым главным вопросом.

— Быть может, светлая. Но если гнев Молодых Богов на меня подвергнет тебя опасности, я немедленно удалюсь.

— Не надо, — попросила она и улыбнулась. — Я не столь труслива, как могу казаться.

— Ты отнюдь не труслива, светлая. Ты храбра и… и очень красива. Ты напоминаешь мне моих дочерей.

Она не спросила: «Каких дочерей? Что с ними стало?»

— Спасибо за добрые слова, Древний, — Сигрлинн чуть улыбнулась.

— Скажи мне, светлая, ясен ли тебе твой путь? — Старый Хрофт глядел на неё, чувствуя, что проваливается в бездны давно канувшего прошлого. Асгард… Валгалла… валькирии, и младшая из них, неистовая Рандгрид, Разбивающая Щиты.

— Древние никогда не приходят просто так и никогда не задают вопросов, что не содержат в себе и ответов, — волшебница Сигрлинн сидела очень прямо, положив ладони на плотно сжатые колени. — Мой путь ясен. Ясен настолько, что порой бывает страшно. Мы — Великий Предел. Кто-то подходит к нему со стороны света, кто-то — со стороны тьмы. Но всё равно они подходят к черте, где тьма перестаёт быть тьмою, а свет — светом. И это повергает в ужас, Древний. Не знаю, понимаешь ли ты меня.

— Понимаю, — сказал Отец Дружин. — Понимаю и не стану более тревожить тебя.

— Меня ты не тревожишь, — слабо улыбнулась она. — Но когда к тебе придёт… когда явится… один маг, прошу тебя, Древний, — помоги ему.

— Какой маг? — искренне удивился Старый Хрофт. — Доселе ко мне никто не приходил. И ничто не указывает, что когда-либо придёт.

Она слабо улыбнулась.

— Он придёт. Не может не прийти. Превыше всего на свете он любит секреты и загадки, а за тобой, Древний, кроются великие тайны.

— Никаких особых тайн, — опустил голову Отец Дружин. — Я просто Древний Бог, который…

— Нет-нет-нет, — Сигрлинн быстро зажала уши ладонями. — Древние Боги несли в себе зло как часть тогдашнего бытия, несовершенного и уродливого. Они не были в том виновны. Но…

— Это тебе рассказали Молодые Боги? — тяжело спросил Один.

Она поспешно кивнула.

— Не стану спорить с тобой, светлая, и тревожить твой покой, — Отец Дружин поднялся. — Но просьбу твою насчёт некоего мага, если, конечно, наши с ним пути скрестятся, — исполню.

— Твой путь может стать путём зла и боли, — Сигрлинн почти шептала, не глядя на Старого Хрофта. — Но всё равно путь, даже такой, — лучше, чем пустые блуждания во тьме, где зло начинает расти уже в тебе самом.

— То есть лучше пусть это стану я, чем он? — в упор бросил бог Один.

Сигрлинн залилась краской, однако вскинула голову и в упор взглянула прямо Старому Хрофту в лицо.

— Да! — в её ответе звенел вызов.

— Ты сильно и истинно любишь его, — угрюмо сказал Отец Дружин. — Ты готова на многое, чтобы защитить молодого мага Хедина. Но ты зря записываешь меня в последователи тьмы, зла или чего-то подобного. Да, я — Древний, как ты меня называешь, я и мои сородичи правили, пока не явились Ямерт с компанией. Но мы не были злом!

— Вы были невольным злом, сами того не желая, — возразила Сигрлинн. — Вы не виноваты. Кроткая Ялини до сих пор скорбит и оплакивает каждого, кто пал на Боргильдовом поле, называя в их честь выращиваемые ею цветы. Это неизбежно, увы. Новое произрастает на старом, зачастую уничтожая его. И это единственный способ дать место новой жизни.

Бог Один молча кивнул. Спорить не имело смысла. Она — светлая, и этим всё сказано.

— Я дал тебе слово, и я его сдержу.

— Я знаю, — она вдруг поднялась, порывисто обняла старого бога, коснулась прохладными губами щеки. — Я стану просить за тебя милосердную Ялини.

«Не трать времени даром», очень хотелось сказать Отцу Дружин. Но, разумеется, он промолчал.

Поклонился и вышел из увитого цветами дворца.

Больше Старый Хрофт здесь никогда не бывал — ни в жилище светлой Сигрлинн, ни вообще в Джибулистане.

(Комментарий Хедина: эту историю Си мне не рассказывала. Наверное, не хотела задеть — я-тогдашний, как чётко понимаю теперь, был слишком обидчив. Не вспыльчив, подобно Ракоту, а именно обидчив. Придавал слишком много значения формальным словам и жестам, искал всюду скрытые смыслы. Вот почему мы так хорошо понимали друг друга с альвами — у них всё тоже строилось на многих слоях намёков и отсылок, простые «да» и «нет» могли означать всё, что угодно, включая собственные противоположности. Она не задавалась тайной Старого Хрофта, той, что так занимала меня в то время. Для неё было достаточно, что он — из числа Древних и что наши с ним дороги пересекутся.

Да, наши с Си худшие времена были впереди. Ссора, те самые бабочки, посланные мне вслед, ну и дальше — мои собственные Ученики, из первых, тех самых, что я творил воинами, невольно подражая Ракоту и пытаясь его превзойти.

Мы с ним оба растили наших Учеников магами и бойцами. Наверное, даже прежде всего бойцами, а потом уже магами. И если для Ракота это было так же естественно, как дыхание для простого смертного, то со мной всё обстояло не так.

Познание мира неотделимо от войны. Алхимик подвергает субстанцию нагреванию и зачастую — сожжению, дабы точно определить скрытые её свойства. Отданный нам для познания мир виделся тогда такой же субстанцией.

Впереди была и моя Ночная Империя, венец творения, когда ссора с Си достигла апогея, и она выступила против меня открыто, пошла войной.

Впереди было всё.)

Два молодых мага, Хедин и Ракот, уходили всё глубже и глубже во Тьму. Слова эти полны пафоса, но тем не менее истинны. И если намерения Ракота становились богу Одину всё более и более понятны, ясности с целями мага Хедина становилось чем дальше, тем меньше. Ракот шёл путём воина. Простым, прямым, как лезвие меча, и Старому Хрофту казалось немыслимым, что кто-то из его Поколения может не видеть, к чему там идёт дело. Хедин же…

Старый Хрофт старался следить за ним. Осторожно и издалека, потому что сам молодой маг отличался крайней подозрительностью, если не сказать мнительностью. С самого начала его планы отличались многослойностью, имели множество потайных отнорков, целей и задач, так что поначалу никогда не скажешь, которая из них истинная.

Вместе с учениками маг Хедин рыскал по самым странным и удивительным местам Упорядоченного. Старый Хрофт не мог следовать за ними без опасения быть замеченным — прекрасной Сигрлинн больше не было с молодым магом, взор его сделался мрачен и зорок.

Но и как во время странствий с Ракотом, чародей Хедин возвращался опалённым неведомыми огнями. Из обрывков его речей, донесённых ветрами до слуха Старого Хрофта, следовало, что Хедин усиленно постигает борьбу Пламени Неуничтожимого с первичной Тьмой и их же союз. Пламя Неуничтожимое, как следовало из его речей, обращённых к ученикам, есть изначальное движение всего, вложенное в Упорядоченное загадочным и почти непостижимым Творцом.

(Комментарий Хедина: обрывков, донесённых ветрами… как же!)