Чтение онлайн

Ветеринар кормится не одними справками. Например, на оценке качества продукции можно заработать гораздо больше. Еще один участник мясного рынка рассказал следующее: «Если мясо предназначено для промпереработки, то платишь 3 рубля с килограмма, если в свободную реализацию – то 15 рублей. Эти документы можно запросто переделать за пределами порта, если иметь своих ветеринаров. Например, я ввез 20 тысяч тонн на продажу, оформил как промпереработку и получил 240 миллионов рублей разницы. Однажды в петербургском порту случайно погиб ветеринар: в его портфеле обнаружили 200 тысяч долларов наличными».

В 2007 г. Контрольно-счетная палата сделала вывод, что цены на ветеринарные услуги в Петербурге завышены в среднем на 60 %. Дошло до того, что в провинциальных магазинах стало не купить парной свинины или говядины. Свиноферма может находиться в 100 метрах, а на прилавке лежит «заморозка» из Бразилии.

Из этого не следует, что здоровье населения теперь в безопасности. В Обществах потребителей полно жалоб на отравления, а в магазинах то и дело всплывает контрабандная икра с полным набором подлинных ветеринарных справок. Еще один участник рынка рассказал, что за все эти справки в итоге платит покупатель: «Я просто закладываю их стоимость в товар. В развитых странах ветеринары обычно занимаются домашними животными, их прививками, регистрацией. А в России они почему-то определяют правила игры на продовольственном рынке».

Я предполагаю, что полномочия ветеринаров в Петербурге – из серии сословных привилегий, о которых мы подробно поговорим в следующей главе. Ведь как иначе объяснить, что полученные за справки сотни миллионов рублей не зачислялись в бюджет, а с размахом тратились на собственные нужды. У меня есть отчет специалистов Контрольно-счетной палаты (КСП), которых долго не хотели пускать в здание ветеринарной станции на Боровой улице. Оказалось, что помещение скромной муниципальной службы занимает два этажа и подвал общей площадью 634 метра, причем в указанном здании не оказываются ветеринарно-диагностические услуги. Обстановка здесь более характерна для комплекса отдыха, чем для бюджетной структуры: комнаты отдыха с бытовой техникой, мягкой мебелью, спальнями. В подвалах и вовсе обнаружилась сауна с бассейном, тренажерным залом, прачечной. А в «комнатах отдыха» установлены кровати таких размеров, что могут единовременно принять человек десять. В кабинетах обычных районных филиалов устанавливались полы с подогревом, а дорогая мебель менялась по два раза в год. В смете на покупку мебели для ветстанции в Кронштадте фигурируют письменный стол за 100 тыс. рублей, машина для ухода за полами, барная стойка. Для Василеостровской станции на 135 тыс. были приобретены электрогитары, гитарный процессор, кейс для электрогитары. Ну и солидный автопарк, включая «трактор пропашной». Также ревизоры установили, что на деньги Горветстанции кредитовались коммерческие организации и выдавались субсидии сторонним организациям, выплачивались премии сотрудникам и какие-то странные членские взносы. Тем не менее руководство петербургской ветеринарии не меняется десятилетиями, переживая всех губернаторов.

Из этого не следует, что любая контора печенегов столь же масштабно шикует. И даже не эти траты должны вызвать возмущение. Главная проблема государства в тысячах граждан, которые хотели в этой стране заниматься предпринимательством, нанимать сотрудников и платить налоги, но в итоге на это плюнули, устав быть для печенегов дойной коровой.

Когда Вадим Маркелов рассказывал мне, что в Карелии печенеги не объединены в спрут, он приводил в пример Кубань, где как раз наблюдается подлинное их единство. Но для бизнеса это в определенной степени хорошо. Потому что в каждом районе есть хозяин, и если он разрешил вам работать и вы договорились по деньгам, то вас не будут в произвольном режиме глодать десятки пираний. Обратная сторона такого договора в том, что в случае конфликта с хозяином у Маркелова не было бы вообще никаких шансов, а среди карельских пираний он кое-как барахтается и даже умудряется расширять производство.

Известный всей стране неформальный хозяин района на Кубани – Сергей Цапок. После того как в ноябре 2010 года в доме фермера Аметова в станице Кущевская были убиты 12 человек, включая годовалого ребенка, СМИ рассказывали о некоей преступной группировке «цапковские», которая вымогала деньги у бизнесменов района. Мои знакомые на Кубани на эту версию только фыркают: «Свой Цапок есть в каждом районе, силовики и люди из краевой администрации в курсе и с ними работают. Даже из опубликованных данных следствия мы знаем, что «цапковские» причастны к изнасилованию 220 женщин. То есть могли запихать в машину практически любую прохожую – и мало кто решался жаловаться.

В хозяйстве Цапков использовался рабский труд, на эту тему в полиции писались заявления, остававшиеся почему-то без проверки. Сообщалось, что высокие чины Генпрокуратуры имели с Цапками дела. Это не уровень бандитов, это уровень структуры, встроенной во властную вертикаль. Но убийством 12 человек они перешли края, и система их отторгла».

Как рассказала правозащитница Ольга Голубятникова, в разгар следствия различные инстанции Краснодарского края приняли более 7800 жалоб от фермеров края. Суть их сводилась к одному: Кущевка – это не эксцесс исполнителя, подобные отношения между местной властью, Цапками и мужиками давно являются нормой. И тот факт, что Цапки убили за раз дюжину человек, а в соседних станицах «всего-навсего» пропали без вести 2–3 упорных мужика, нисколько не меняет систему.

До дефолта 1998 г. Кубань и Ставрополье выглядели как обычное Нечерноземье: совхоз «Красный маяк» зацветал сорняками, а механизаторы завтракали самогоном. Но когда доллар вырос вчетверо, вдруг оказалось, что заниматься сельским хозяйством очень выгодно. Ведь тот же совхоз можно купить за три копейки, мужикам платить еще меньше, а прибыль – в твердой валюте. Соответственно, скупать сельхозактивы стали крупные компании с административным ресурсом. Так зародились агрохолдинги – это когда у вас три совхоза, элеватор и мукомольный завод в одном производственном цикле. Крестьяне говорят, что при губернаторе Ткачеве редкий краевой министр не стал латифундистом. А какой ворон соседу глаз выклюет?

Пшеница приносила 400 % годовых – больше нефти и газа. Неудивительно, что первые агрохолдинги возникали вокруг крупнейших бизнесменов: Потанина, Дерипаски. А «Газпром» владел территориями размером с Тульскую область. Экс-главу Кубани и Минсельхоза Александра Ткачева давно связывают с объединением «Агрокомплекс»: 200 тыс. га земли, 15 млрд рублей оборота и 355 собственных магазинов. Отмахиваться трудно: совет директоров «Агрокомплекса» возглавляет отец губернатора Николай Ткачев, среди акционеров называют старшего брата Алексея. Кстати, близкие родственные связи между чиновниками и богатейшими людьми Кубани – одна из причин, почему на юге России бюрократия оказалась более консолидирована, чем в Карелии. И единственный способ борьбы с ней – всероссийский скандал.

Про кубанского фермера Сергея Демидова вся страна услышала в августе 2013 г., когда он обратился в Общественный антикоррупционный комитет. Он много лет арендует землю в Динском районе (Краснодарский край), выращивает пшеницу, подсолнух, кукурузу. В разгар зерноуборочной к нему приехали вооруженные представители соседних хозяйств «Пластуновское» и «ВМПК» и отобрали урожай на 5 млн рублей. На Кубани в таких случаях говорят «по беспределу», потому что объяснение «мы когда-то арендовали эту землю, поэтому твой урожай – наш» невозможно оценивать с точки зрения права.

Чем может ответить простой фермер? Позвонил главе района и был послан в жесткой форме. Отправился в полицию, которая установила факт силового захвата урожая и предложила Демидову обратиться в Арбитражный суд, потому что здесь якобы хозяйственный спор!

Алексей Волченко из станицы Старовеличковская пробовал даже создать движение «В защиту фермеров Краснодарского края». В поселке Заводской под Ейском около 500 фермеров сожгли тонны семян подсолнечника, продемонстрировав, что товар проще уничтожить, чем играть по навязанным правилам. Волченко – потомственный казак, который устал бояться: «Еще в 2010 году на каждом углу трубили о наших успехах: мол, на Кубани собрали 10 миллионов тонн пшеницы, 5 тонн с гектара. Идет, мол, подъем сельского хозяйства, фермеры богатеют. Ерунда! Система организована так, что мы едва сводим концы с концами. Из Новороссийска наше зерно продают за границу по 25 рублей за тонну, а у нас покупают за 3 рубля. Причем продать как-то иначе невозможно: даже на ярмарках у оптовиков приказ сверху: дороже не покупать – иначе ноги сломают. Привозишь на элеватор высококлассное зерно, а тебе говорят, что это 4-й класс, только на муку. И тут же продают на порядок дороже. Из аппарата президента приходят отписки, а ведь это национальный интерес: буханка хлеба в московском магазине могла бы стоить 5 рублей».

Волченко рассказывает, что в 14-тысячной станице Старовеличковская бывший колхоз «Октябрь» поглотил агрохолдинг «Южная межотраслевая компания». Каким-то образом оказались приватизированы дороги, и теперь фермеры не могут попасть на свою землю: «Берут по 36 рублей за километр, один раз съездить на свое поле стоит под тысячу. Пробиться сложно: у шлагбаумов стоят сотрудники ЧОПов с бейсбольными битами. Пробовали в обход – они стали копать рвы. По закону, если фермер не обрабатывает свою землю, ее можно конфисковать. Предлагают за нормальное пользование нашим же полем платить деньги. Считают по-простому: сколько бы они заработали, если бы засеяли пшеницей мое поле, которое у меня в официальной аренде! Более того, они могут прийти на поле любого фермера, уже засеянное картофелем, перекультивировать и засеять своей свеклой. Или забрать чужой урожай. Мы для них никто. Жаловаться? Та же полиция, которая должна нас защищать, угрожает возбуждением уголовных дел, если будем высовываться. Одна фермерша выкопала свеклу, которую без спроса засеяли на ее поле, – получила условняк за самоуправство. Или захватывают у человека поле, показывают договор: вот ты нам передал землю в аренду на 20 лет. Не твоя подпись? А ты докажи!»