Чтение онлайн

Чуть шапочки видно. Они едут-поглядают, Тяжело вздыхают: Осталися наши жены, Жены молодые…

По примеру старых станичных поэтов закончим нашу хронику стихотворно.

. . Ave Mare! Morituri te salutant! [23] Берега в туманной хмари, Где рыбацкий невод спутан. Сколько лет уже я не был Здесь, где смутно стонут волны И хотят обняться с небом В гневе грома, в яри молний. Сколько лет, как на галере, Я ворочал перья-весла, Чтоб доплыть к великой вере В человеческие весны. Парус мой, крылом рисуя По закату, сникнет вскоре. И с собою унесу я Синий рокот песен моря. Но средь зыбей слов — вот горе Мели мертвого покоя! И с тобой хочу я, море, С валом чокнуться строкою На прощанье. Есть он где-то, Бивнем выгнувшийся риф мой. Может, рядом ждет поэта… Так звени ж последней рифмой! Погибла юность достославно, Чудес владычица и мать! Ах, если б мое ее стремглавный Бег бешеных коней догнать! [24] Те дни, когда, пробив плотины, Спустился в пропасть ада я. Душа, как лампа Аладдина, Горя над мраком забытья, Открыла строчек клад безбрежный В глубоких тайниках людских. И я гранильщиком прилежным Низал те строки в стройный стих. Когда моряк в сверканье молний Почует течь и смерти быль, Бросает он с надеждой в волны С запиской винную бутыль. И так же я, считая сроки, Ветрами мира опален, Теперь вверяю эти строки Морям времен. . . . . Мне стоила седых волос Э н ц и к л о п е д и я К о л е с. Курил и я свои сигары, Сжигая аромат годов, И жду награды или кары Я получить сполна готов. Сигары дороги вдвойне: В их бальзамическом огне Испепелился сонм флотилий Моей любви — мой свет в окне. Но я согласен, чтобы мне Бумагу только оплатили Ars longa — vita brevis est [25] . Когда на Площади Цветов Сожгли Бруно, частицу пепла Унес с собой я в даль годов И сердце наново окрепло. Почтенным метром я в Сорбонне Публичных диспутов не вел Швырял я золотые боны На приисках, трудясь, как вол. Я сеял хлеб. Ковал металл. Портовый грузчик в звонком мире, Не стал лжецом. Ханжой не стал. Я только стал в плечах пошире. Мне брезжит истина: сгори, Но чтобы стать огнем зари. Колеса сделаны. Пора Сменить железо топора, Стихом-лучом продеть насквозь В арбу романа ось… Авось К коллегам вымчу на Олимп, Рога пристроив или нимб. Мы на своем несем горбу Миллиарднотонную планету. И эту старую А р б у Теперь мы сделаем ракетой. Я буду вечно мчаться в ней, Где кони дней не мнут степей, Где не цветет голубизна, Даль беспощадна и ясна, Там льется миллионы лет Холодный бестелесный свет. И жадно трав я пью настой, Мне ландыши кричат: постой, Побудь еще, не уходи С земного золотого поля! Пусть все свершится впереди, А нынче — хлеб, табак и воля! Не уходи… Живи… Постой… И насладись тем до отказа, Что глаз твой теплый и простой Светлее бронзового глаза. Не посылал я под девизом Проектов Пантеона — нет. Не сопричислен я к подлизам, Что подпирали монумент Многоступенчатой халтуры. Я жил, как облака и туры. Любовь пытался в стих отлить, И тут, как ни пиши с натуры, Любовь я должен п о л ю б и т ь, Чтоб о любви слагались суры. До дней неповторимых дожил, Открыл в неведомое дверь, Но абстрагироваться должен Я, как в грамматике, теперь. Я жил, как все, и пил, и ел, Писал нередко до рассвета, Бродил в горах… А сколько дел Несовершённых у поэта! Все испытать! Повсюду быть На шахте, в башне, у причала… Хотел бы я про все забыть И жизнь свою начать сначала. Из груды старых заготовок Лимонный отжимая сок, Я с грустью вижу, чистя слово, Как ясен был я и высок. Поэтом я считаюсь ныне, Но только знаю я один: Давно идет в моей пустыне Цепь прозаических годин. Чтоб ощутить поэта счастье, Как в детстве зимнею порой, Готов я сгинуть в первой части И возродиться во второй Совсем другим, в огромной гуще Людской… Диктует бытие: Преображение мое Преображенье всех живущих. Что волчьей шкурою одето, Развеется, уйдет как дым. . . . . . . . Я снова стану молодым, И, может, стану вновь поэтом Вернется свет воображенья, Увижу новых далей синь… Но есть момент в п р е о б р а ж е н ь е: Сперва умри, стань пеплом, сгинь. Овчинно мягких туч свинец Окутал март. Крестьяне станы В полях разбили. Наконец Задул свежак от Боргустана. И снег крошился, словно соль. Крутился ветер, рад и зол, Как мокрый и лохматый пес, Терном кусая бок Колес, Вы помните: под яром спят Они уж много лет подряд. И почернели огороды. Зашевелилась корней корчь. И вешне-бешеные воды В оврагах загудели. …В ночь, Влекомые по камышам, По вековечным голышам, По перекатам, по откосам В яру волочатся Колеса. По Яблоньке. В Подкумке мутном Под Синим яром пронесло… Ревет Кума дождливым утром, Рыбачье утащив весло. Плывут Колеса мимо бань, Цветущих вишен и обвалов. Их, может, дикая Кубань Водой эльбрусской целовала… Уносит… в море… в синь-туман… Несет в открытый океан Времен… А там у берегов Не встретил я друзей, врагов . . . . их легкие следы Смывало всплесками воды В конце последнего их дня. А грузная моя ступня Оттиснула в ракушник лет Тяжело-грубоватый след. Слоновой Кости Берег я Знавал, не забывая Терек. И ладожский я помню берег… Плыла и там моя ладья. А э т о т не похож на них. Кричу я: звездные приливы, О как вы медленны! А вихрь, Что нас уносит пылью в гриве Седого Космоса, так быстр! Остановись, кометы хлыст! Бессмертный подвиг я свершил: Я на Земле на этой жил. Страдал, надеялся, любил, Вино и горе в меру пил, И радость в солнечном краю… И выпил горькую струю, Размешанную сладким сном Стремленьем, верой и добром. . . . . Часто я На мягкой бурке под горой, Ночной мечтательной порой, Сидел при жизни здесь один, На этом Берегу суровом. Листал пергаменты годин, Любуясь филигранным словом. Сюда опять, когда к зиме Колосья вынянчив. Земле Не буду нужен, я вернусь, Все утеряв — и смех, и грусть. Приду без счастья и без зла. И буду всматриваться косо, Откуда в юности Колеса Волна времен мне принесла… Но пусть ребенок с вечной лирой Лазурный начинает путь, Чтобы потом в пространствах мира Скорбеть, устать и отдохнуть, Влюбиться, мучиться дилеммой, Спасти пчелу, огонь, родник, Быть в звездоплаванье, поэмой Прославить утренние дни… Или, как я, прийти к финалу Трагическому… Ясно нам: Под крышкой школьного пенала Не ручки, а ключи к мирам. Чтоб наша молодость вернулась, Мы детям завещаем все. Мы песню спели. Повернулось Страданий наших колесо. И пусть бегут по небу тучи, Весною расцветает сад… И пусть придут поэты — лучше О мире лучшем написать.

А д а т — неписаный закон у мусульман.

А й р а н — кисломолочный горский напиток, прародитель кефира.

А р а к а, р а к а, р а к и, р а к и я, р а к ь я — самогонная водка, эти слова бытуют в языках многих народов мира.

Б а б к а — акушерка, обычно из самоучек.

Б а г л а й — по-видимому, собственное татарское имя, ставшее у казаков нарицательным, означая дородность, крупность.

Б а з — огороженный загон для скота, также — двор (местн.).

Б а р д а — остатки крахмального производства.

Б е л о л и с т и н ы — лесные ивы (местн.).

Б е с т а р к а — фургон с кузовом, объем которого вымерян.

Б у к а р ь — вид деревянной сохи.

Б у х м е т — то же, что баглай.

В а л а н д а т ь с я — возиться в работе, делать без особого результата (местн.).

В а л у х — кастрированный баран.

В с т у р м а ш и т ь с я — вскочить, спешить (местн.).

В ы б и в а т ь — выискивать мотыгой, палкой клубни, оставшиеся на поле после уборки урожая (местн.).

В ы к л а с т ь, в ы л е г ч и т ь, в ы л о ж и т ь — кастрировать (местн.).

Г а л д а р е и — галереи (иск.).

Г а м а н о к — нагрудный карман (местн.).

Г л о т о ш н а я — ангина (местн.).

Г о н д о б и т ь — копить, наживать (местн.).

Г у р д а — шашка драгоценного булата, секретной стали.

Д у д а к и — дрофы.

Ж и г а л о — металлический прут для выжигания по дереву.

З а н и м а т ь с я — хлеборобить (местн.).

З а п о н — фартук (местн.).

З а р у ч и т ь — просватать.

З а р ы п е т ь — заскрипеть.

З а с т р е м и т ь — преградить, остановить (местн.).

З л ы д а р и т ь — просить, побираться, клянчить (местн.).

З о л о т н и к — в данном случае мера веса: 4,26 грамма.

И м п е р и а л — русская золотая монета достоинством 10 рублей.

К а в а л е р г а р д ы — привилегированный кирасирский конногвардейский полк в царской армии.

К а й м а к — топленые сливки.

К а т у х — сарайчик (местн.).

К и д а т ь с я — быть похожим на кого-то (местн.).

К и з я к — топливо из высушенного навоза, казаки говорили: кизек.

К и ю р а — остроконечный молоток каменотеса.

К л е у х — низенький сарайчик (местн).

К о м с о д — комитет содействия (Советской власти).

К у к о в я к а — нескладный, несуразный, топорно сработанный человек.

К у л а г а — постное блюдо из теста, ягод и солода.

К у л и г а — клин земли, полоска, участок, кусок.

К у р п я й, к у р п е н — каракуль.

К у т а н — закоулок, место вечерних сборищ молодежи.

Л а б у з а — кукурузные стебли с листьями без початков.

Л и н и я — цепь укрепленных казачьих постов, пикетов, крепостей, станиц, городков, Азово-Моздокская Линия.

Л о м к и — каменоломни (местн.).

Л о х о н, л о х о н ь я, л о х м о т ы — тряпки, старье, обноски (местн.).

М о р о к о в а т ь — понимать, соображать (местн.).

М а х а н — падаль.

М г а — мгла (местн.).

М и р о ш н и к — мельник.

М о л о з и в о — жидкое молочко, выделяющееся из груди, вымени после родов, отела.

М о н о п о л и я — винная лавка, кабак, от царской, государственной монополии, единственного права на торговлю спиртным.

М О П Р — Международная организация помощи рабочим.

М о ч а г — непросыхающее, болотистое место.

М у з г а — приречная низменность, часто затопляемая водой.

М ы т а р ь — сборник налогов у библейских народов.

М я с о е д — периоды года, когда в отличие от поста едят скоромное мясо, молоко, масло, сало, жиры.

Н а в я з а т ь ч а й н и к — отказать в сватовстве (местн.).

Н а д е т ь р о г и (набычиться) — обидеться, перечить, возражать (местн.).

Н а л ы г а ч — ремень, накидываемый на рога животных для привязи упряжи.

Н а р у н ж и т ь с я — нарядиться (местн.).

Н е м и р н ы е а у л ы (князья, горцы) — воюющие с царскими войсками и властями.

Н о г о в и ц ы — кожаные чулки-сапоги без подметок.

О б г о л а ш и в а т ь н е в е с т у — провожать в замужество пеньем обрядовых песен.

О б о д н я л о — распогодилось, прояснело, просохло (местн.).

О б ъ е д ь я — крупные остатки сена, стебли трав, бурьяна.

О к л у н о к — узелок, мешок с небольшим содержимым (местн.).

О т а в а — новая трава, выросшая после скошенной.

О т и н ь я — ботва.

О т р о ш н и к — отступник, отступившийся от веры, завета, клятвы (местн.).

П л а к о н — флакон (иск.).

П л а н — участок земли, нарезаемый под частное домовладение.

«П о д у ш к а» — деревянный брус, брусья, на которых ставится кузов телеги, бак или цистерна.

П о з и р а т ь — смотреть (местн.).

П о л о в о й — светло-желтый, цвет соломенной трухи, половы.

П о л с т ь — войлок из овечьей шерсти.

П о н ч о х и — обувь из полсти, бурки.

П о р е п а н н ы й — потрескавшийся, грубый (местн.).

П о с т р о м к и — гужевые ремни от хомута к телеге.