Чтение онлайн

Маниакис наклонил голову, позволив Багдасару надеть на шею витой шнурок.

– Чистое золото, – пробормотал он, оценив вес диска. Колдун молча кивнул. – Ты получишь за него золотыми монетами. Вдвойне по весу сверх твоего вознаграждения.

– Не беспокойся об этом, – сказал Багдасар. – Стоимость амулета уже включена в вознаграждение. – Он поспешно прижал руку ко рту, сделав удрученное лицо:

– Наверно, не надо было этого говорить, да? Мои слова обошлись мне в приличную сумму!

– Такова участь всех честных людей, – расхохотался Маниакис. – Но если ты настоящий сын Васпура, настоящий принц, то я сильно подозреваю, что своей выгоды ты все равно не упустишь. Так или иначе.

– А я подозреваю, что ты совершенно прав, величайший, – ничуть не смутившись, ответил Багдасар. – Имея дело с этими скупердяями видессийцами, готовыми на ходу подметки резать, честному васпураканцу приходится постоянно держать наготове все свое хитроумие. – Судя по всему, чего-чего, а хитроумия колдуну было не занимать; при случае он мог бы им даже поделиться. Закрыв свой деревянный сундучок, Багдасар поклонился и покинул спальню.

Спустя несколько минут снизу донесся голос Самосатия:

– Ты у себя, величайший?

– Да, я в спальне, – крикнул в ответ Маниакис. – А что случилось?

– Просто хотел спросить, пока ты будешь в Опсикионе, не пожелаешь ли ты… – Самосатий попытался войти в спальню. Дверь казалась открытой настежь, да так оно и было, ведь через нее только что вышел Багдасар, но эпаптэс будто налетел на непреодолимое препятствие. В воздухе сверкнула вспышка пламени. – Что такое? – вскричал эпаптэс и снова попытался войти – с тем же успехом.

В голове Маниакиса мелькнуло подозрение; ведь Багдасар построил защиту так, чтобы в спальню не могло проникнуть ничье злое влияние, а теперь сюда не может попасть Самосатий! Но почти сразу он вспомнил, кому дозволен вход в комнату: ему самому, его друзьям и слугам. Бедняга Самосатий просто не попал ни в одну из этих категорий!

Маниакис подавился смешком и сказал:

– Пошли кого-нибудь из своих людей за Багдасаром, высокочтимый эпаптэс! Наверно, он не успел еще далеко уйти. Боюсь, его заклинания сработали слишком буквально! – И он постарался объяснить эпаптэсу, что произошло.

Самосатий не увидел в этом ничего смешного, и Маниакис подумал, что старику явно недостает чувства юмора.

Вернувшийся Багдасар тоже не мог удержаться от смеха. Встав у дверного проема, он быстро прочел короткое заклинание и с легким поклоном отступил:

– Попробуй теперь, высокочтимый Самосатий!

Эпаптэс очень осторожно вошел в спальню; маг помахал рукой на прощание и снова удалился.

– О чем ты собирался спросить, когда магия Багдасара столь бесцеремонно прервала твою мысль, о высокочтимый Самосатий? – Маниакис изо всех сил старался щадить чувства старого эпаптэса.

– Ничего не помню! Все из головы повылетало! – В голосе Самосатия все еще слышались нотки возмущения. Он похрустел пальцами, не то от раздражения, не то чтобы освежить свою непослушную память. – А! Вспомнил! Я всего лишь хотел узнать, нет ли у тебя намерения сделать смотр нашему гарнизону, прежде чем он будет объединен с твоими силами?

– Не думаю, чтобы в таком смотре была особая необходимость, хотя весьма благодарен тебе за такое предложение, – ответил Маниакис, всячески стараясь сохранить серьезное выражение лица. Те, кто не привык вести солдат в бой, обычно придают очень большое значение всяческим смотрам и прочим церемониям. Сам он придерживался мнения, что людей лучше всего проверять в настоящем деле.

Самосатий не сумел скрыть разочарования. Может, ему просто хотелось увидеть всех своих солдат сразу в сверкающих доспехах? Если так, он не годился для такого важного поста, как эпаптэс Опсикиона. Маниакис пожал плечами. Время беспокоиться об административных перестановках придет позже. Когда – и если – ему самому удастся занять высший пост в Видессийской империи.

Сильно опечалившись, Самосатий незаметно исчез. Вскоре в дверь постучал Регорий. Никаких трудностей при входе в спальню у него не возникло: как и обещал Багдасар, соратники Маниакиса могли входить к нему свободно.

– Ну, скоро ли ты сможешь выступить, кузен? – спросил Маниакис. – И сколько солдат из городского гарнизона последует с тобой на запад?

– Вот те на! – присвистнул тот. – Так кто же из нас чересчур спешит, господин торопыга?

– Мне жаль каждой лишней минуты, проведенной здесь, – ответил Маниакис. – Чем дольше мы торчим на одном месте, тем больше у Генесия возможностей покончить со мной. Либо путем колдовства, либо при помощи ножа наемного убийцы. Движущуюся цель поразить куда труднее. Так когда же мы сможем выступить?

– Все наши люди и лошади уже на берегу, – сказал Регорий. – Думаю, мы сможем взять с собой около двух тысяч воинов из гарнизона, не подвергая Опсикион чрезмерной опасности набегов из Хатриша. Все так, как и должно было быть. Вряд ли мы могли рассчитывать на лучшее.

– Но? – требовательно переспросил Маниакис. – Должно быть какое-то “но”, иначе на ясный и простой вопрос я получил бы короткий и ясный ответ!

– Да поможет Фос тому несчастному, который попробует тебя провести, что-нибудь скрыть от тебя, когда ты окажешься на троне, – вздохнул Регорий. – Бедняге придется пережить массу неприятностей. У нас в достатке людей и лошадей, но не хватает повозок для провианта, а наши торговые суда будет трудно провести вдоль южных обрывов Пардрайянских гор. У опсикионцев достаточно телег для их собственных нужд, но недостаточно, чтобы подвозить продовольствие для целого войска, когда мы продвинемся далеко на запад, к самому Видессу.

– Прах его побери, – пробормотал Маниакис себе под нос.

Никто, кроме военачальников да, может быть, крестьян, чьи поля подвергаются опустошению, никогда не задумывается, какие усилия требуются, чтобы обеспечить армию, целый город, находящийся в постоянном движении, всем необходимым: едой, обмундированием, оружием и так далее. Но если не позаботиться обо всем этом заранее, армия окажется не в состоянии сражаться, прибыв к месту битвы. Если она туда вообще прибудет.

– Я еще не осматривал город, чтобы оценить, что мы сможем реквизировать у торговцев, – сказал Регорий. – Хотел получить твое одобрение, прежде чем начинать что-нибудь в таком духе, поскольку знаю, что последует взрыв негодования.

– Так или иначе, сделать это необходимо, – ответил Маниакис. – Постараемся, насколько возможно, сгладить для них горечь потерь. Если мы проиграем войну, их теплые чувства к нам не будут играть никакой роли. Если выиграем, то сможем снова привлечь ворчунов на свою сторону.

– Верно. Когда ты так говоришь, все сразу становится на свои места. – Регорий почесал затылок. – Но не знаю, хватит ли у меня жесткости для того, чтобы должным образом командовать людьми.

Маниакис хлопнул двоюродного брата по плечу: