Чтение онлайн

–  Вы говорите, как профессионал,- сказал я.- Как этот… социальный инженер.

–  Я изучал инженер-социологию, до тех пор, пока не увлекся техникой.

–  И вы не жалеете?

Таллран непонимающе взглянул на меня. Я пояснил:

–  Не жалеете, что увлеклись техникой?

–  Нет, в общем-то. Я никогда не смог бы сравняться с мастерами такого класса, как, к примеру, уважаемый Орнари Лейран-на'тинош Ми-Грайон. Вы расскажите дальше. О Джозефе Боллтроме.

Имя Джозеф он произнес неправильно: Дхозеф.

–  Джозеф Болтром начал финансировать дорогостоящие экспедиции по поиску и освоению новых планет. Потом он эмигрировал из Земного Содружества на одну из пяти основанных его подданными колоний, где выстроил город Боллтромдар и объявил его столицей Империи Боллтроми. Вот здесь-то и началось самое интересное. Земное Содружество, состоявшее тогда из Земли, Луны и Венеры, не признало новоявленную Империю. Джозеф Боллтром был объявлен сумасшедшим, подлежащим немедленной изоляции, а освоенные его поданными планеты в количестве пяти штук - государственной собственностью. Юпитерианская Лига поддержала Боллтрома. Марсианская Республика сохраняла вооруженный до зубов нейтралитет. Возник конфликт, переросший в открытое вооруженное противостояние. Джозеф Боллтром, несмотря на свое "сумасшествие", сумел грамотно воспользоваться ситуацией. В результате Империя Боллтроми приобрела статус независимого государства, Юпитерианская Лига - право эксклюзивной торговли с боллтромийцами, Марс - сверхприбыли на поставках оружия всем конфликтующим сторонам, а Земное Содружество - головную боль в лице экстремистов с Венеры, вдохновленных примером Боллтрома и пожелавших основать суверенную республику. Спустя пару сотен лет, во времена правления внука Джозефа, императора Манфреда Боллтрома, Империя не поделила богатую ценным минералом тройную планету Геспин с Юпитерианской Лигой. Вспыхнула настоящая межзвездная война. Император Манфред был предательски убит в тронном зале. Его место заняла несовершеннолетняя принцесса Алия, клон-дочь Манфреда от последнего брака. После нескольких поражений и потери практически всей обитаемой территории боллтромийцы бежали. Бежали за пределы известного людям космоса, оставив после себя догорающие в беспощадном огне аннигиляции планеты, а также множество легенд и всевозможных слухов. Геспин, побыв какое-то время под протекторатом Юпитерианской Лиги, после внутрисистемных войн, ослабивших как Земное Содружество, так и Лигу, вновь обрел независимость. Сейчас с геспинианами нет никакой стабильной связи, да и не нужна она, по сути. Технология межзвездных перемещений давно утрачена. А на нынешних космолетах с их досветовыми скоростями далеко не разгонишься. Содатум - в шести световых годах, но даже туда приходилось лететь несколько лет в один конец. Я имею в виду личное время, и даже если ты не проживаешь эти годы, а лежишь в анабиозе, что это меняет на самом-то деле? Все равно риск очень велик, что ни говори

Таллран вежливо согласился, что да, риск при таких путешествиях неоправданно велик. Я попросил его рассказать о своем народе. Техник охотно согласился:

–  Наш народ зовется "Оль'Лейран", что в переводе означает "Старшие дети мира",- говорил Таллран.- И это действительно так: по крайней мере, в нашей Галактике мы старшие. Веганцы не в счет, они чужие, они пришли издалека, пришли намного позже нас. Все остальные галактические расы зарождались на наших глазах. Их взлет и падение происходили на наших глазах. Где теперь олэрки и архи, инкайры и тамме'Оты? Ушли за порог времен, растворились бесследно в бездне былого, оставив после себя лишь жалкие развалины на паре-тройке планет, бывших когда-то центрами их гигантских метрополий, с десяток черных дыр в местах былых великих сражений и многочисленные записи в информационном банке Службы исторической памяти. На их место пришли мирету, врамены, тари и вы, земляне. Есть мнение, будто вы - потомки олэрков, но прямых доказательств этому нет, а косвенные можно толковать по-всякому. Поэтому большее распространение получило мнение, что ваша раса уже пережила пик своего величия и теперь медленно угасает, обещая в перспективе вовсе исчезнуть с лика Вселенной.

–  Ну, это вы зря, Таллран,- усмехнулся я.- Мы не исчезнем. Изменимся, может быть. Но не исчезнем.

Он только улыбнулся, копаясь в коробочке с инструментами. Техник занимался странной и не понятной для меня работой: включал какие-то круглые плоские детали, копался очень тонкими пинцетами в крохотном голографическом экранчике, повисавшем над каждой деталью и затем аккуратно раскладывал их по трем ящичкам. Я спросил, что это такое. Таллран смутился.

–  Долго объяснять,- сказал он и добавил.- Не обижайтесь.

Я не обиделся. Ясно же, что эти фиговины - что-то вроде аккумуляторов многоразового использования. Таллран их каким-то образом перезаряжал. Во всяком случае, сваленные в кучу были обычными железяками, а от прошедших процедуру так и несло запредельной мощью, и техник раскладывал их в специальные гнезда с куда большим почтением.

–  Много работы?- поинтересовался я сочувственно.

–  Как всегда,- пожал он плечами.

–  На заре космической эры,- продолжал Таллран,- солнечную систему белой звезды Арадан населяли четыре расы: светлые лирги, рыжеволосые воинственные семирау, белоголовые мареса и смуглокожие синеглазые палькифи. Тогда наш народ был разобщен, и кланы часто объединялись друг против друга именно по национальному признаку. Изобреталось все больше и больше средств уничтожения себе подобных, и с каждым разом данные средства становились все смертоноснее и изощреннее. Расшифровка генома человека привела к многочисленным экспериментам в области генной инженерии. Лучшими специалистами в этом деле были Магайоны. Они создали более пятидесяти специализированных геномов для разных областей экономики и продавали их всем желающим. Наибольшее распространение получили военные геномы. Особенно усердствовали в этом направлении Аграны. Аграны - жестокий и многочисленный клан с большими запросами и амбициями. И тогда, и сейчас они считают, что Вселенная возникла исключительно ради блага их клана. Глядя на них, другие кланы тоже начали обзаводиться армией в ущерб иным, не связанным с войной специальностям, просто для того, чтобы выжить. Лишь Магайоны обладали достаточной мудростью и могуществом, чтобы соблюдать золотую середину. Рождалось очень много воинов и военных врачей, а ученых, экономистов, лингвистов, учителей и прочих невоенных профессионалов становилось все меньше и меньше. Через несколько поколений наступила расплата. Полная взаимная генетическая несовместимость. Дети рождались слабыми и больными или не рождались вовсе. Тогда-то постановлением Совета Семидесяти был введен полный запрет на все исследования в области генетической инженерии человека, которые приравнивались с тех пор к государственным преступлениям, таким, как, к примеру, шпионаж в пользу иных галактических рас.

–  А что, шпионы действительно попадались?- полюбопытствовал я.

–  Тех, кто попадался, отправляли прямиком на виселицу, а их кланы покрывались вечным позором,- серьезно ответил Таллран.- Такая же мера применялась и к ученым, ради любопытства переходившим грань дозволенного. В то же время была учреждена Служба Генетического Контроля, в обязанности которой вменялось составлять генетические карты на каждого человека и подбирать пары так, чтобы у них рождались здоровые дети. Браки заключались не по любви и даже не из соображений межклановой политики, а исключительно с дозволения и по приказу Службы Генетического контроля. В таком виде все и дошло до наших дней. До сих пор, четыре мегахрона спустя, не исправлены ошибки прошлого. Существует сорок воинских геномов, пятнадцать специализированных в разных областях и семь общих. А совместимых между собой полностью, до золотой линии, нет вообще. Вот и у вас так же будет через пару поколений.

–  Вряд ли. Запрет на генетическую инженерию был ошибкой вашего Совета Семидесяти,- заметил я.- Вам бы одного такого, как наш Ольмезовский. Все проблемы были бы решены за два-три поколения.

–  Я не генетик,- заявил Таллран,- но понимаю, что если у парня с девушкой несовместимость по черной линии, ребенка у них не получится, как бы они ни старались.

–  А какая несовместимость между мной и человеком вашей расы?- поинтересовался я.

Таллран посмотрел на меня, как на идиота.

–  Конечно же, черная!

–  Ольмезовский додумался совместить геном Тойвальшенов с геномом человека. И дети рождались вполне жизнеспособными.

–  Не может быть,- не поверил техник.

–  Еще как может!

Проклятый мой язык! Отрезать его и дальше жестами объясняться, как Арэлау барлума! Вот и Таллран правильно смотрит на меня, как на идиота. Идиот и есть. Болтливый к тому же.

–  Были времена,- продолжал Таллран,- когда Служба Генетического Контроля активно использовалась как страшное и безотказное орудие в межклановых распрях. Достаточно сильно от этого пострадали мы, палькифи. Нас осталось очень мало: теперь, без Тойвальшенов, всего одиннадцать не очень многочисленных кланов. У Палькифаля ныне всего один голос в Совете Семидесяти, который передается от клана к клану каждые сто тарбелов. Но куда плачевнее оказалась судьба семирау, мареса и прочих малочисленных народов. Их вообще не осталось. Ни одного клана, ни одного рода, ни одного воина, никого. Только записи в архивах Службы исторической памяти.

–  Значит, всем теперь заправляют лирги?

–  Официально - мы все Оль'Лейран. Неофициально… что ж, да, пожалуй. И история с Тойвальшенами - лучшее тому подтверждение.

–  А кто выиграл от падения Тойвальшенов?- поинтересовался я.

–  Ми-Грайоны, естественно! Исторически сложилось так, что интересы Ми-Грайонов пересекались с интересами Минов в достаточно широкой плоскости. К настоящему времени вражда и постоянные конфликты стали невыгодными для обоих кланов. Было принято решение о кровном союзе и совместной деятельности. Тойвальшены же всячески препятствовали сближению Ми-Грайонов с одним из ведущих палькифийских кланов. Но голос в Совете Семидесяти передается в порядке строгой очередности, и очередь Тойвальшенов в этом мегахроне уже миновала. Как только голос перешел к Минам, заключение союза с Ми-Грайонами превратилось в неизбежность. Тойвальшенам это сильно не понравилось. Ведь, как правило, подобные союзы скрепляются брачными узами. Подбираются наиболее совместимые между собой пары, чтобы дети рождались с безупречными генетическими картами…

Я словно прозрел. Воркен Мин-лиа и Арэль Ми-Грайон… Никто не спрашивал их согласия. Кланы решили скрепить дружбу супружескими союзами своих детей. Служба Генетического контроля дала разрешение. Остальное не имело значения. Даже то, что Воркен, быть может, любила другого. Зная характер тарга, легко предположить, что тот физически устранил возлюбленного невесты, а проще говоря, прикончил. Кажется, у наших цивилизованных братьев по разуму дуэльные поединки один на один, без вмешательства кланов, не запрещались и даже пользовались определенной популярностью. А теперь тарг продолжал ревновать будущую жену к мертвому, потому что несчастную девушку тошнило от одного только вида навязанного ей против воли жениха… О, Господи ж ты Боже мой… Куда там мыльным операм, транслируемым по всем уважающим себя каналам телестерео!

–  Все палькифи между собой родственники,- продолжал между тем Таллран.- Если Мины вступают в родство с Ми-Грайонами, значит, то же самое должны сделать и все остальные палькифийские кланы. Такова традиция. Тойвальшены же ненавидели Ми-Грайонов мегахронами. Эта давняя и глубокая распря уходит своими корнями еще в докосмическую эпоху материнской планеты, когда Палькифаль с Лиргадуарой никак не могли поделить побережье Плачущего моря. Ненависть друг к другу у этих кланов закрепилась в генетической памяти и начала передаваться от старших к младшим задолго до нынешних времен.