Чтение онлайн

— Он до сих пор не спит с тобой? Даже в эту ночь?

— Майкл, это единственное, о чем я не стану говорить с тобой. Это нечестно перед Амадо.

— Но он же глаз с тебя не сводил на этом вечере! Бог мой, так что же он делает-то, когда вы приходите домой: целует тебя на прощанье у дверей твоей комнаты и отправляется в свою, так, что ли?

Элизабет опять попыталась встать. Он остановил ее. Когда она попыталась оттолкнуть его, Майкл схватил ее за руки. Она вдруг разозлилась.

— Какое тебе дело до того, что мы с Амадо делаем или не делаем? Почему тебя это волнует?

Ну, вот этот миг и пришел. Он, конечно, мог бы сказать, что он ее друг, но она поверила бы только тому, что ей хотелось услышать. Она доверила ему свою сокровенную тайну. Так мог ли он уступить ей в искренности?

— Ну, продолжай же, Элизабет. Ты же женщина сообразительная. Ты, несомненно, сама можешь дать ответ.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Майкл находился в опасной близости от края пропасти, куда можно падать очень долго. Земля под его ногами предостерегающе осыпалась. И если он упадет, то из этой бездны не будет спасения, не будет пути назад.

— Я думаю... нет, я знаю... я люблю тебя.

Она вспыхнула и отвернулась от него, как бы уходя от удара.

— Нет, не имеешь права. Я тебе не позволю.

— Это уже случилось. И ничего ты, черт подери, не сможешь с этим поделать. — Пыл прошел. — И я, черт возьми, тоже ничего с этим поделать не могу.

— Но ты не понимаешь...

И тут он понял.

— И когда ты узнала?

— Я не знала... до этого момента. Да я бы никогда и не пришла сюда, если бы знала.

Он отпустил ее и тяжело привалился к стене. Всю свою жизнь он дожидался этого — услышать от женщины, которую он любит, что и она тоже любит его. Это был бы сладчайший миг, когда-либо изведанный им. Но вместо признания — отказ... Разве мог он торжествовать, разве мог простить себе, что влюбился в жену своего лучшего друга? Да уж, для любого, кто совершит подобное предательство, в аду наверняка приготовлено особое местечко.

ГЛАВА 18

До утра Элизабет так и не удалось заснуть. Она пролежала, наблюдая, как небо из черного становится темно-фиолетовым. При первых признаках рассвета она поднялась и пошла принимать душ. Когда Амадо вышел к завтраку, она уже ждала его за столом.

Полная решимости вернуть в их отношения хоть какую-то определенность, она встала и приветствовала его поцелуем. Он, правда, попытался было отвернуть щеку, но она взяла его за подбородок и заставила встретить ее губы. Он был откровенно удивлен и не вполне уверен, как ему следует реагировать на эту принудительную интимность.

Элизабет подвинула ему стул.

— Как ты спал?

— Как младенец, — ответил он. — А ты?

— Не очень хорошо, — призналась она.

— Тебя что-то беспокоило?

Она просто восхищалась его выдержкой. Он убедил себя, что их жизнь идет как и положено.

— Не могла отогнать разные мысли. Никак не могу перестать думать о том, что с нами творится.

Амадо мельком посмотрел в сторону кухни, где Консуэла гремела посудой.

— Думаю, сейчас не время и не место...

— Амадо, я больше не желаю откладывать. Наш брак, наша с тобой жизнь — это же очень важно, — она двинулась вокруг стола к своему обычному месту, напротив него, но потом передумала и села рядом с ним, придвинув стул еще ближе. — Я хочу, чтобы мы уехали вместе на этот уик-энд.

Он нахмурился и протянул руку к газете.

— Это невозможно, Элизабет. Есть некоторые...

— Ах, оставь, Амадо. Нет на свете ничего важнее нас с тобой.

— Извини, пожалуйста. В обычной ситуации я бы с тобой согласился, но господа, которые приедут в субботу повидаться со мной, — это старые друзья, я с ними познакомился в одной из поездок во Францию. Было бы немыслимой грубостью, если бы я не оказался здесь и не встретил бы их.

— Но ты не говорил мне, что ждешь гостей. А долго они здесь пробудут?

— Всего день. Это деловой визит.

— Ну, тогда поедем куда-нибудь на следующий уик-энд.

Он дотянулся до ее руки и слегка сжал ее.

— Ты же знаешь, как мы заняты в это время года.

— Амадо, я не желаю принимать от тебя никакого отказа.

Их взгляды встретились, и Элизабет увидела печаль в его глазах.

— Боюсь, на этот раз тебе придется его принять, — сказал он.

— Ну пожалуйста, а?

Она готова была расплакаться, ведь он вынудил ее выклянчивать возможность побыть рядом с ним.

В комнату вошла Консуэла с подносом. Амадо выпустил руку Элизабет и сказал ей:

— Поговорим об этом в другой раз.

— Как мы уже поговорили о твоем переезде из нашей комнаты?

Он посмотрел на нее строго и неодобрительно.

— Я же сказал: в другой раз.

— Доброе утро, — весело выпалила Консуэла. — Похоже, день будет жарким.

Она поставила поднос на стол и принялась за ними ухаживать. Элизабет резко встала из-за стола. При мысли о завтраке ее живот свело судорогами.

— Спасибо, Консуэла, но я не хочу есть.

— Но должны же вы хоть что-то съесть.

— Ну, может быть, попозже.

Консуэла посмотрела на Амадо.

— Неужели и вы не хотите есть?

Амадо развернул газету и положил ее рядом со своей тарелкой.

— Напротив. Сегодня я голоден как никогда.

Элизабет почувствовала, будто он ударил ее.

Август незаметно перешел в сентябрь, и Элизабет была рада, что вот-вот начнется подготовка к сбору урожая. Она ждала этого с нетерпением: дни, наполненные суматохой, работой помогли бы ей отвлечься от свалившейся на нее любви к самому близкому и самому доверенному другу ее мужа. Она много работала и при любой возможности уезжала в Сан-Франциско, если Майкл оставался в Сент-Хелене. А когда Майкл уезжал в Модесто, Элизабет не вылезала с винного завода в Сент-Хелене. Каждое утро она просыпалась с мыслью, что разлюбить так же легко, как и влюбиться. Так или иначе, она отыскала способ заглушить любовь к Майклу. Ей нужно время... ну и небольшая помощь Амадо.

Рекламная кампания, задуманная ею, оказалась куда масштабнее, чем ей хотелось бы. Стало трудно самой справляться с этой прорвой работы. Элизабет решила подключить агентства и провела переговоры с некоторыми из них. И в итоге она остановилась на главном сопернике «Смита и Нобла» — агентстве «Дж. П. Хоукинс и партнеры» из Сан-Франциско.

Она провела серию консультаций с несколькими работниками этого агентства. Но прошло довольно много времени, прежде чем она решила, что они вошли в курс дела, и рекламная кампания покатится по намеченной программе без ее постоянного участия. Она же хотела проводить побольше времени с Амадо, полная решимости наладить семейную жизнь.

Они с Майклом по-прежнему делили заботу о котятах. Когда оба были в городе, их «дежурства» были поочередными, если же кто-то из них находился в отъезде, то другой полностью брал уход за котятами на себя. Общались они записочками, когда возникала необходимость. Именно из одной такой записочки Элизабет и узнала, что Майкл нашел, куда пристроить котят, и что их новые владельцы заберут малышей к последней неделе сентября.

Умом она понимала, что рано или поздно настанет день, когда ей придется отдать котят, но как ни глупо, она расстроилась из-за этой утраты. Она даже решила уехать на эти дни в Сан-Франциско, но через два дня поняла, что ее усилия бесполезны, и отправилась домой.