Чтение онлайн

–  Сын мой, это повеление Божественного?

–  Не сомневайся, святейший, а подойди к нему и благослови. Он всё и скажет.

Патриарх подошёл к императору, осенил его крестом и осведомился:

–  Божественный, ты возносишь сына на престол?

–  Да, святейший. И начинай обряд немедленно. Господь уже позвал меня к себе, я скоро уйду.

–  Прости, Божественный, что я задел твою рану.

Евфимий посмотрел вокруг и на сановников, которые пришли со Львом Мудрым, и не увидел царя Александра. Он хотел спросить, где царь, ведь ему должно быть на венчании племянника, но промолчал. Понял, что Александр удалён неспроста, и распорядился начать обряд коронования.

В храме всё пришло в движение. Запели два хора: мужской и женский. Зазвонили малые колокола, подвешенные в нишах над алтарём. Ярко запылали зажжённые новые свечи. Кресло с императором перенесли на амвон. Открыли врата в алтарь, а сам патриарх приступил к обряду венчания отрока на императорство.

Сам Багрянородный был взволнован и даже напуган тем, что так неожиданно вершилось над ним. Он шёл в храм на богослужение, как прежде хаживал не раз. А теперь ему предстояло восшествие на трон. И отныне ему некуда да и нельзя было прятаться от народа. Ему нужно управлять народом, вести его за собой. Как тут не дрогнуть семилетнему отроку!

Обряд завершился довольно быстро. Багрянородного увенчали короной, помазали миром, провели по алтарю, хор вознёс здравицу в его честь - и он уже монарх великой империи. Господи, на кого же ему опереться? Багрянородный посмотрел на отца. Тот поддержал его взором. И мать подбадривающе-ласково улыбнулась. Как тут не расправить плечи? И он их расправил и голову поднял выше. Он отдал себя во власть судьбы, и всё встало на своё место.

Он уже помазанник Божий, и теперь его долг думать и заботиться о благе своих подданных. В этот час он не мог ведать, что судьбой начертано ему нести имя Божественного Багрянородного императора ровно сорок семь лет. Подобного Византия не знала и не будет знать впредь. Не ведал Багрянородный и того, что в этот знаменательный и торжественный день наступит для него череда жестоких потрясений.

Во дворце Магнавр ещё продолжался праздничный пир по случаю восшествия на престол Константина Багрянородного. А его дядя Александр уже приближался с шестнадцатью тысячами конных гвардейцев к Константинополю и с возрастающей яростью возносил в небо клятву покарать всех, кто обманул его. В число этих «обманщиков» попадали Лев Мудрый, Зоя-августа, их сын и многие сановники, преданные Льву Мудрому. Весть об обмане Александр получил на пути к столице от своего молодого друга, патриция Неофита. В час коронования Багрянородного он оказался в храме Святой Софии. И счёл своим долгом уведомить своего порфироносного друга, как величал Неофит царя Александра.

Но весть о приближении к столице кавалерии, ведомой Александром, была донесена служащим в секрете молодым Диодором до епарха Форвина, и он поспешил уведомить о том Льва Мудрого. Император не сразу сообразил, что делать, спросил Форвина:

–  Брат-сумасброд и может наделать беды. Как его остановить?

–  Божественный, тебе не следует останавливать его и будить в нём зверя. Пусть придёт во дворец, и мы вместе с ним выпьем чару вина в честь Багрянородного. А вот тагму кавалерии нам не нужно пускать в город. Надо повелеть Зинону увести её в казармы.

–  Так и поступи, преславный Форвин, - согласился Лев Мудрый.

Он по-прежнему полулежал в кресле, придвинутом к столу, за которым вельможи воздавали честь восшедшему на престол Багрянородному, сидевшему в высоком кресле рядом с отцом и матерью.

Епарх Форвин тотчас покинул дворец Магнавр и поспешил отдать распоряжение вновь закрыть все крепостные ворота. Сам он отправился к северным воротам, где должен был появиться царь Александр. Но ждать пришлось долго. Лишь к ночи, когда во дворце закончился торжественный обед, до Форвина донёсся цокот копыт приближающихся коней. Близ переднего всадника - это был царь Александр - горели факелы, освещая ему путь. Вскоре Александр был у ворот. Два воина подскакали к ним и постучали в дубовые створки рукоятями мечей. Один из воинов крикнул:

–  Именем царя Александра открывайте!

Но со стены послышался зычный голос епарха Форвина:

–  Царь Александр, по воле императора Льва Мудрого отправь Зинона и тагму в казармы, и тебе будет открыт путь!

Взвинченный до предела Александр яростно закричал в ответ:

–  Епарх Форвин, открой сей же миг ворота, или я велю повесить тебя на них.

–  Напрасно ты мне угрожаешь, государь. Я выполняю повеление Божественного.

Внизу, у ворот, воцарилось долгое молчание. Потом вновь раздался голос Александра:

–  Я выполнил волю императора и велел Зинону вести тагму в казармы. Открывай же!

–  Наберись терпения, государь. Как будет световой сигнал из казарм, так для тебя откроют ворота.

–  Запомни, Форвин, ты всё равно не будешь прощён, - донеслось снизу.

–  Я покорен судьбе!
– ответил епарх, прислушиваясь к звукам ночи.

Вскоре из пригорода донёсся цокот удаляющихся копыт. А спустя немного времени над казармами, на вышке, вспыхнул факел: тагма прибыла в расположение. Форвин спустился со стены и велел открыть одну створку ворот. Царь Александр въехал в город. Следом за ним воины пропустили только стременного и Неофита. Загремели засовы. Форвин придержал Неофита, сказал ему:

–  Не надо было тебе уведомлять царя. Я видел, как ты скрылся из храма.

Неофит не обмолвился ни словом, лишь сильно дёрнул за поводья коня. Стояла уже полночь, когда царь Александр и Неофит появились возле дворца Магнавр. Где они провели время до полуночи, было неизвестно, но царь Александр и его спутник пребывали в сильном хмелю. У ворот Магнавра царь сказал Неофиту:

–  Ты меня не жди, иди домой. И спасибо за все. Я этого не забуду.
– И он скрылся за воротами.

У крыльца Александр спешился, бросил поводья стременному, вошёл во дворец и решительно направился в покои императора. Но близ спальни его остановил евнух Гонгила.

–  Ваше величество, Божественного только что уложили в постель. К нему нельзя. Он же болен!

–  Славный Гонгила, я несу императору сверхважный и срочный военный секрет, - пустился на ложь царь.

–  Хорошо. Я доложу Божественному, что его хочет видеть брат.

–  Не утруждай себя, мы зайдём вместе, - заявил Александр и, оттеснив Гонгилу от дверей, прошёл в спальню первым.

Божественный полулежал. Рядом с ним сидела Зоя-августа.

–  Зачем ты пришёл в полночь? Знаешь, что Божественный болен, - сказала она.

–  Не твоё дело, Карбонопсина, - жёстко ответил Александр. Зоя-августа, как от удара, прикрыла лицо рукой и тихо молвила:

–  Ты подлец. Господь накажет тебя за это.

–  Прежде я накажу тебя и твоего Божественного. Зачем вы обманули меня и короновали младенца?

–  Божественный не нарушил закона империи. Он лишь обезопасил себя от твоего бесчинства.

–  Он ошибся и не обезопасил себя. Я здесь, и я равный ему император. И коль сын его вознесён в императоры, я снимаю корону с Божественного. Она ему не нужна. Он через день будет мёртв.
– Александр шагнул к постели Льва Мудрого, схватил его за грудь и закричал, тряся брата: - Это тебе за все издевательства надо мной! Ты готов был сделать из меня евнуха. Не получилось! Не получилось!
– И Александр продолжал яростно трясти Божественного.