Чтение онлайн

Ревность к новой сопернице заставила маркизу де Монтеспан снова прибегнуть к зелью. Теперь оно должно было отвратить короля от баронессы де Субиз. Так и произошло: Людовик оставил молодую любовницу и снова вернулся к Атенаис. Более того, он подарил ей настоящий замок в Кланьи, бывший одним из самых красивых дворцов того времени. Но самым главным свидетельством его любви стало признание им своих детей от маркизы де Монтеспан законнорожденными.

Однако периодически король продолжал находить новые объекты страсти. Направляясь в спальню своей главной фаворитки, он по дороге задерживался то в покоях мадемуазель де Грансе, то принцессы Марии Анны Вюртенбергской, то камеристки Атенаис мадемуазель де Ойе. Обнаружив, что ее снова обманывают, маркиза заказала у ворожеи более сильное средство, чем порошки. И вскоре содержимое таинственных флаконов с мутной жидкостью оказалось в пище Людовика. Но их действие привело к обратному результату: вскоре неутомимый любовник вступил в связь с фрейлиной королевы, мадемуазель де Людр. Обуреваемая ревностью маркиза в течение двух недель пичкала короля более сильными средствами, среди которых были толченая жаба, змеиные глаза, кабаньи яички, кошачья моча, лисий кал и стручковый перец. Только благодаря могучему от природы здоровью он ухитрялся переваривать всю эту мерзость без видимого вреда для организма. Результатом воздействия зелья стал еще один ребенок, которым маркиза разрешилась в мае 1677 года.

Однако вскоре фаворитка узнала о новой любовной авантюре Людовика с 18-летней фрейлиной королевы, мадемуазель де Фонтанж. Это была восхитительная блондинка с серыми глазами, о которой аббат де Шуази язвительно сказал, что «она красива, как ангел, и глупа, как пробка». Ярости маркизы не было предела. Видимо, тогда в ее голове зародился коварный замысел отравить из мести и короля, и молодую соперницу. Но здесь случилась новая неприятность: по приказу Людовика XIV была создана «Палата допросов», которая провела тайное расследование по поводу проведения черных месс. Был арестован один из участников этих страшных дьявольских ритуалов, любовник Ла Вуазон, аббат Лесаж и его помощники. А 12 марта 1679 года схватили и саму ведьму. Узнав об этом, Атенаис в страхе покинула Париж. Л а Вуазон не выдала свою клиентку, но когда та вернулась в Сен-Жермен, то к своему ужасу нашла мадемуазель де Фонтанж в покоях, смежных с апартаментами короля. Терпеть дальше такое положение она была не намерена, пришла пора действовать.

Сначала Атенаис хотела отравить короля с помощью пропитанного сильным ядом прошения. Для этого сообщница Вуазон «приготовила отраву столь сильную, что Людовик XIV должен был умереть, едва прикоснувшись к бумаге». Но использовать ее не удалось. Тогда маркиза обратила это оружие против соперницы. 28 июня 1681 года после агонии, длившейся одиннадцать месяцев, мадемуазель де Фонтанж умерла в возрасте 22 лет. По двору расползлись слухи о ее убийстве. Вот что говорила принцесса Пфальцская: «Нет сомнений, что Фонтанж была отравлена. Сама она обвинила во всем Монтеспан, которая подкупила лакея, и тот погубил ее, подсыпав отраву в молоко». Подозрение двора разделял и король, который не на шутку стал бояться своей возлюбленной. Но, чтобы не бросить тень преступления на женщину, которая была матерью его детей, он запретил производить вскрытие умершей Фонтанж. С Атенаис король продолжал вести себя так, словно ему ничего не было известно о ее злодеянии, но разыгрывать перед ней влюбленного не мог, поэтому вернулся к законной супруге.

Однако главный удар маркизе де Монтеспан был нанесен оттуда, откуда она его не ожидала. Дело в том, что для воспитания своих детей, рожденных от короля, она выбрала хорошо зарекомендовавшую себя в домах парижских аристократов Франсуазу Скаррон. В этой уже немолодой женщине ум и элегантные манеры сочетались с желанием и умением оказывать помощь: она могла сидеть у постели больного, заниматься воспитанием детей и другими домашними обязанностями, и при этом с ней было приятно общаться и дружить. Знатные люди, принимавшие ее в своих салонах, знали ее как вдову поэта Поля Скаррона и ничего не ведали о ее весьма сомнительном прошлом. Между тем Франсуаза д’Обинье (таково было ее имя в девичестве) родилась в тюремной камере. Чудом она оказалась в монастыре, где получила приют, образование и воспитание. Всему остальному – иностранным языкам, умению держаться в аристократическом обществе и вести остроумную и живую беседу – ее научил Поль Скаррон, с которым она обвенчалась в 16 лет.

Устроившись гувернанткой к маркизе де Монтеспан в уютный дом на улице Вожирар, Франсуаза добросовестно выполняла свои обязанности. Единственным недостатком, раздражающим метрессу короля, были ее неодобрительные высказывания по поводу поведения хозяйки во время редких визитов Людовика XIV. А вот король, наоборот, был очень доволен воспитательницей и даже пожертвовал ей поместье и титул маркизы де Ментенон. Атенаис выразила по этому поводу крайнее неудовольствие: «Вот как? Замок и имение для воспитательницы бастардов?» Новоявленная помещица ответила достойно: «Если унизительно быть их воспитательницей, то что же говорить об их матери?» Когда в 1674 году маркиза переехала с детьми жить во дворец, туда же поместили и гувернантку. Придворные тут же «приклеили» ей прозвище Льдышка за ее душеспасительные высказывания.

А вот король в обществе этой всегда спокойной и немного загадочной женщины находил явное удовольствие, любил в ее присутствии играть с детьми. Первая попытка Ментенон отлучить его от «грешницы» Монтеспан оказалась неудачной. Но после целого года душеспасительных бесед он наконец решился на окончательный разрыв с фавориткой. Вернувшись из очередного военного похода, Людовик XIV вместе с Ментенон и другими дамами, старавшимися, как и она, спасти королевскую душу, приехал к Атенаис в Кланьи. Догадавшись по окружению о цели его визита, она прервала его скомканную речь, сказав: «Не стоит читать мне проповеди. Я знаю – мое время ушло». И хотя маркиза еще около десяти лет оставалась при дворе, король уже больше никогда не посещал свою бывшую фаворитку. Единственное его участие в ее дальнейшей судьбе состояло в том, что он собственноручно сжег все свидетельства ее причастности к преступным связям с дьяволом, отравлениям и смертям, полученные в ходе расследования «Дела о ядах». Так закончилось шестнадцатилетнее «царствование» второй королевы Франции.

Последним триумфом маркизы де Монтеспан при дворе стал бал, который она устроила в 1685 году по поводу помолвки своей дочери с принцем Конде, Людовиком Бурбонским. После этого она уехала в свой дворец в Кланьи, но ее оттуда выгнал собственный сын, не желавший жить под одной крышей с поверженной матерью. В последние годы жизни, замаливая свои грехи, Атенаис занялась благотворительностью: построила на свои деньги монастырь Святого Иосифа для бедных воспитанниц (там же она и жила), основала госпиталь в Фонтенбло, богадельню в Сен-Жермен и пансион для бедных девиц при монастыре урсулинок. Теперь она стала чрезвычайно набожной и заказывала в монастырях мессы на несколько лет вперед. Злые языки по этому поводу говорили, что, так долго дружа с дьяволом при жизни, маркиза не хотела продолжить эту дружбу после смерти. Она действительно боялась умереть, опасаясь, что после смерти ее ждет ад. Ее кончина в мае 1707 года в провинции Бурбон, куда она поехала на воды лечиться, и похороны были превращены наследниками в настоящий фарс. Сын Атенаис от законного мужа, маркиз д’Антан, прервав охоту, примчался на них лишь для того, чтобы успеть снять с шеи мертвой матери ключик от шкатулки, где хранилось завещание. Он опасался, что все наследство Монтеспан может достаться его братьям и сестрам, рожденным от короля. Гроб с останками той, которую когда-то так страстно любил король, был скромно захоронен в семейной усыпальнице рода Мортемаров. Людовик XIV откликнулся на событие с полным равнодушием: «Слишком давно она умерла для меня, чтобы я оплакивал ее сегодня».

В отличие от предшественницы, мадам де Ментенон вроде бы не жаждала занять место бывшей фаворитки. Так, по крайней мере, уверял герцог де Ноэй. Он говорил, что, «укрепляя монарха в вере, она использовала чувства, которые внушала ему, дабы вернуть его в чистое семейное лоно и обратить на королеву те знаки внимания, которые по праву принадлежат только ей». И действительно, Мария Терезия не верила своему счастью. Почти тридцать лет она не слышала от супруга ласковых слов, а теперь он проводил с ней вместе вечера и разговаривал с нежностью. Но королевской любви от этого не прибавилось. Напротив, ежедневно встречаясь с мадам де Ментенон, выслушивая ее ненавязчивые советы и суждения, Людовик со временем понял, насколько необходима ему эта женщина. Но он понимал, что не может превратить в любовницу ту, которая так хорошо воспитала его детей. Оставался только один выход – заключить с ней тайный брак. И после смерти в январе 1683 года королевы Марии Терезии он именно так и поступил. Тайный брак с маркизой де Ментенон был заключен по всем правилам прямо в кабинете Людовика XIV. Невесте было 48 лет, а жениху – 45.

Королевский двор, который считал главной претенденткой на место французской королевы молодую португальскую инфанту, был немало озадачен этим невероятным морганатическим браком. Несмотря на его секретность, придворные судачили об этом событии на все лады. К примеру, язвительная мадам де Севинье, намекая на низкое положение новой супруги короля, писала дочери: «Положение мадам де Ментенон уникально, подобного никогда не было и не будет». А вот Антуан Арно, напротив, считал его достойным: «Я не вижу, что можно найти предосудительного в этом браке, заключенном по всем правилам церкви. Этот брак унизителен лишь в глазах слабых, которые смотрят как на унижение на брак с женщиной старше себя и намного ниже себя рангом; на самом деле король совершил деяние, угодное Господу, если он смотрел на этот союз как на средство от своей слабости, которое помешает ему совершать предосудительные поступки. Этот брак его связывает любовью с женщиной, добродетель и ум которой он уважает и в беседах с которой он находит невинные удовольствия, которые дают ему возможность отдохнуть от великих дел».

По свидетельствам современников, вторая супруга короля обладала многими достоинствами, и не только духовного характера. Несмотря на зрелый возраст, она считалась одной из самых красивых женщин королевства. Хотя на портретах Франсуаза, как правило, запечатлена в черных одеяниях, на самом деле она особенно любила голубые платья и всегда старалась следовать моде. Благодаря честолюбию и сильно развитой воле эта женщина научилась сохранять самообладание и при этом владела великим искусством любви в интимной жизни. Свидетельством того, что она была великолепной любовницей, может служить тот факт, что за 22 года брака король, столь любивший прекрасный пол, ни разу не изменил ей. А еще мадам де Ментенон была очень интересной собеседницей. Король ежедневно говорил с ней на самые разные темы: строительство, искусство, религию, образование и воспитание. Она стала единственной женщиной, которую Людовик XIV все-таки допустил к решению политических вопросов. На это указывал в 1686 году маркиз де Сурш: «Можно было не сомневаться, что мадам де Ментенон занимается политикой, ибо она оказывала свое покровительство каждому министру, чтобы включить их в сферу своих интересов, и старалась уравнять их в их влиянии, не допуская, чтобы кто-либо из них слишком возвысился над всеми остальными». Однако многие царедворцы, привыкшие к свободным нравам при дворе, отзывались о времени «правления» третьей королевы Франции весьма неодобрительно. Они считали, что под ее влиянием Версаль превратился в скучное место, где им приходилось прятать сжигавшие их страсти под маской благочестия. Но самому Людовику XIV теперь нравилась тихая семейная жизнь, которой он и предавался с новой супругой с наслаждением. Впрочем, большинство современников небезосновательно считали, что король из одной крайности перешел в другую: от распутства обратился к ханжеству. Он совершенно оставил шумные сборища, празднества и спектакли – все это ему теперь заменяли проповеди, чтение нравственных книг и душеспасительные беседы с иезуитами.

Последние годы жизни Людовика XIV наряду с внешнеполитическими неудачами ознаменовались множеством семейных несчастий. Так уж получилось, что когда король наконец-то почувствовал вкус к спокойной семейной жизни и ощутил себя главой огромного семейства, череда внезапных смертей стала уносить одного за другим его наследников и ближайших родственников. Эти тяжелые утраты начались в 1711 году и продолжались вплоть до смерти самого Людовика XIV.