Чтение онлайн

"Да нет же, - думал он, - мало ли лошадей можно так назвать: костлявая, пегая кляча. Хотя эта уж точно кляча, и такая пегая, что дальше некуда. Сейчас посмотрим: не кличут же их всех одинаково".

Кадфаэль отпустил уздечку и направился к кобыле, которая продолжала пастись, удостоив его разве что единственным взглядом. Подойдя поближе, монах тихонько окликнул ее: "Джафет!"

Пегая лошадь навострила длинные уши и, вытянув тощую шею, дружелюбно повернула морду и фыркнула - кличка была ей знакома. Решив, что не ошиблась, кобыла доверчиво потянулась к ладони Кадфаэля. Он ласково погладил ее и потрепал по холке, приговаривая: "Джафет, Джафет - ты-то что здесь поделываешь?"

Лошадь стояла спокойно, не перебирая ногами, но монах услышал шелест сухой травы и обернулся. Из-за угла дома показался почтенного вида старец: высокий, седовласый и седобородый, с кустистыми черными бровями, глаза у него были ярко-голубые, как зимнее небо над головой. На нем было простое домотканое платье, но благодаря росту и осанке старика сермяга казалась кардинальской мантией.

– Сдается мне, - промолвил Кадфаэль, глядя на старца и не отнимая руки от склоненной шеи Джафет, - что ты и есть Ифор, сын Моргана. Мое имя брат Кадфаэль, а некогда меня называли Кадфаэль, сын Мейлира, сына Дафидда из Трефрива. Я привез тебе весточку от Риса, сына Гриффита, брата твоей жены, которого теперь зовут братом Рисом из Шрусберийского аббатства.

Старец заговорил, и голос у него оказался глубоким, звучным и удивительно музыкальным.

– Ты уверен, брат, что у тебя весть для меня, а не для моего гостя?

– Меня просили заехать к тебе, - отвечал Кадфаэль, - но теперь у меня найдется что сказать вам обоим. И первое, что я тебе посоветую, - убери эту лошадь с глаз долой. Я о ней только раз слышал, и то сразу узнал, а другие, может статься, не дурней меня.

Старик устремил на монаха долгий взгляд проницательных голубых глаз.

– Заходи в дом, - промолвил он наконец, повернулся и пошел вперед. Но Кадфаэль последовал за ним лишь после того, как завел Джафет на задний двор и привязал на короткую привязь, чтобы кобылу не могли увидеть с дороги.

В пахнувшей дымом и деревом хижине царил полумрак. Старик стоял, покровительственно положив руку на плечо Эдвина. Парнишка, похоже проникся величавым достоинством старца, и старался держаться так же, как он, подражая гордой осанке и безмятежному спокойствию его взгляда.

– Мальчик говорит, что ты его друг, - промолвил Ифор, - я его друзья всегда желанные гости в этом доме.

– Брат Кадфаэль был добр ко мне, - сказал Эдвин по-валлийски, - и Эдви, моему племяннику, он тоже помог - Меуриг мне все рассказал. Мне повезло на добрых друзей. Но как ты сумел меня разыскать?

– А я тебя и не искал, - отозвался Кадфаэль.
– На самом деле, я совсем не хотел знать, куда тебя угораздило спрятаться, и сюда я приехал не за тобой. Заглянуть к Ифору, сыну Моргана, меня попросил один старый монах тот самый, которого вы навещали в лазарете вместе с Меуригом. Ифор, это брат твоей жены - Рис, сын Гриффита, он еще жив, и для своих лет чувствует себя неплохо. Он не забыл свою родню, хотя давно не бывал в этих краях, и думаю, теперь вряд ли выберется. Я уже побывал у Кинфрита, сына Риса, передал ему поклон старика и просил при случае поклониться от него Овейну. А если здесь остался еще кто-нибудь из его родных или друзей, то, будь добр, передай им, что старый Рис не позабыл, какой он крови, и помнит родную землю, как и всех, чьи корни здесь.

– Да, он такой, старина Рис, - откликнулся Ифор, тепло улыбнувшись, он всегда был верен своему роду, любил мою девочку, да и всех детишек в нашем клане - своих-то у него не было. Бедняга рано потерял жену, а то, глядишь, и до сих пор жил бы с нами. Присядь, брат, и расскажи, как он поживает. Я буду признателен, если ты передашь ему поклон от меня.

– Я думаю, что Меуриг, когда привез сюда Эдвина, многое тебе поведал, - промолвил Кадфаэль, усаживаясь на скамью рядом с хозяином, - я мало что смогу добавить. А разве он не здесь, с вами?

– Внука сейчас нет, - ответил Ифор, - он навещает своих родичей и соседей в округе, давно ведь с ними не виделся. Скорее всего, вернется домой через несколько дней. Он и верно, говорил мне, что заходил в лазарет к старику Рису с мальчиком, но так, упомянул мимоходом. Он и пробыл-то здесь всего с час - разве молодых дома удержишь? Ну ладно, вернется - тогда и потолкуем.

Кадфаэлю пришло в голову, что ему самому, пожалуй, не стоит здесь засиживаться. Выезжая из Шрусбери, он и в мыслях не имел, что за ним могут послать соглядатаев, но слишком уж просто удалось ему обнаружить убежище Эдвина, и это заронило в душу сомнение. Он-то, конечно, никак не ожидал встретить парнишку здесь, да и вообще не искал его, но даже Хью Берингар, не говоря уже о сержанте, вполне мог рассудить иначе. А вдруг они решили, что монах направился к беглецу, и вздумали за ним проследить. Однако Кадфаэлю было неловко сразу встать и уйти, исполнив поручение Риса. Хозяин дома разомлел от нахлынувших воспоминаний, он сбивчиво припоминал то счастливое время, когда жива была его жена, а покойная ныне дочь была чудесной, резвой девчушкой. Теперь у старца остался единственный внук, которым он гордился и на которого возлагал все надежды. То ли деревенское уединение подействовало на Эдвина, то ли пример величавого старца, но вел себя парнишка куда скромнее, чем прежде. Он не встревал в разговор старших и даже не задал ни единого вопроса о своих делах, хотя состояние их не могло его не тревожить. Он тихонько вышел из комнаты и вернулся с кувшином медового напитка и кубками. Такой услужливый и послушный паренек любо-дорого посмотреть! Налив в кубки напиток, он снова отошел в уголок и держался в тени, пока Ифор, протянув длинную руку, не привлек его к столу.

– Тебе, паренек, небось тоже есть о чем порасспросить брата Кадфаэля, да и что рассказать ему, найдется.

Выяснилось, что Эдвин вовсе не проглотил язык и, получив разрешение говорить, оказался таким же речистым и бойким, как раньше. Сперва он спросил об Эдви, с беспокойством, которое никогда бы не позволил себе обнаружить перед своим другом и племянником, и очень обрадовался, узнав, что тот благополучно выпутался из опасной передряги.

– Надо же, этот Хью Берингар такой справедливый и великодушный! Выходит, он послушал тебя и теперь ищет мою шкатулку? Хорошо бы он ее нашел... Не больно-то мне хотелось впутывать Эдви в эту историю, чтобы он выдавал себя за меня, да разве его переспоришь! Вот я и взял Джафет и кружным путем отправился в рощицу у реки - мы там с Эдви бывало играли. Меуриг встретил меня и посоветовал спрятаться здесь, у его деда. Он мне растолковал, как найти это место. А на другой день и сам приехал, как обещал.

– И что же ты собираешься делать, - осторожно поинтересовался Кадфаэль, - ежели правда так и не откроется, и ты - Боже упаси - не сможешь вернуться домой? Хотя, видит Бог, я все сделаю, чтобы этого не случилось.

Паренек посмотрел на монаха твердым и ясным взглядом: он о многом передумал, скрываясь в сельской глуши, и до такой степени попал под влияние своего благородного покровителя, что даже в облике его проступили черты несомненного сходства с Ифором.

– Я сильный, и руки у меня на месте - коли приспичит, сумею заработать на хлеб и в Уэльсе, пусть и буду здесь чужаком. Сдается, что я не первый, кому приходилось покидать свой дом из-за несправедливых обвинений и пробивать себе дорогу на чужбине. Конечно, лучше бы вернуться - жаль оставлять матушку, особенно сейчас, в такое нелегкое время. И не хочется, чтобы люди вспоминали меня как злодея, который отравил своего отчима и сбежал, тогда как я никогда не. желал и не делал ему ничего худого.

– Ничего такого не будет, - заверил парнишку Кадфаэль, - тебе еще несколько дней придется прятаться, не больше. Положись на Господа - я верю, что мы доберемся до истины и ты сможешь вернуться домой, ни от кого не таясь и ничего не стыдясь.

– Ты и правда в это веришь? Или просто хочешь меня успокоить?

– Верю, как Бог свят! Ты не из тех, кого надо утешать выдумками. Я не стал бы тебе лгать даже из добрых побуждений.

И все же монах отчасти покривил душой, или, скорее, умолчал о том, что его тяготило. Кадфаэля не покидало ощущение, что не следует задерживаться в этом доме, - лучше распрощаться и уйти, благо и предлог найдется: дни зимой и впрямь коротки.

– Мне пора возвращаться в Ридикросо, - промолвил он, поднимаясь из-за стола, - брат Барнабас еще слаб, и я всю работу оставил на одного брата Симона. Я ведь рассказывал вам, что меня послали сюда лечить захворавшего пастуха да помочь управиться с хозяйством, пока он поправляется.

– Ты заедешь сюда, если будут новости?
– спросил Эдвин. Голос его звучал твердо, но глаза выдавали тревогу.

– Непременно. Как только что узнаю, тут же и приеду.

– Ты ведь пробудешь в Ридикросо еще несколько дней, - сказал Ифор, сын Моргана, - надеюсь, еще заглянешь к нам, тогда и потолкуем на досуге, без спешки.