Чтение онлайн

empty-line/>

В те времена я был одним из самых видных, может быть, единственным в своем роде

кинооператором страны. Я основал первую службу кинематографии при министерстве

внутренних дел и едва справлялся с заказами, которые получал от министра — начиная

от самых неприметных введений в должность и торжественных встреч и кончая

самыми дурацкими банкетами или другими проявлениями общественного тщеславия.

Хотя наряду с многочисленными соперниками и конкурентами я подготовил себе и

несколько учеников, мне приходилось самому наблюдать за всей постановкой, в

особенности когда на сцене появлялись выдающиеся личности. Иначе было

рискованно. Кто-то выходил кривым или вдруг оказывался на втором плане, что могло

не только вызвать неудовольствие и упреки, но и сократить мой скромный заработок,

при помощи которого мне удавалось сохранить, несмотря на тысячу трудностей, свое

маленькое заведение, хотя многие считали его паразитическим. Но, будучи

энтузиастом, я радовался, что нашёл поле для своей кинематографической

деятельности в этих краях, и рыл носом землю, чтобы все остались довольны. Однако

нужны были новые, усовершенствованные аппараты, умелые помощники, а главное —

деньги. Ради этого я носился с премьер-министром как курица с яйцом — лишь бы он

одобрил мои притязания, которые другим казались безумными.

Впрочем, он, видимо, меня ценил и почти что мне протежировал.

Однажды я был срочно вызван в его кабинет. — Дорогой мой,— обратился он ко мне,

выгнав предварительно из комнаты всех посторонних.— Мне нужна ваша помощь в

одном крайне конфиденциальном деле.

Он пригласил меня сесть.

Разумеется, я продолжал стоять, вся моя фигура выражала преданность и напряжённое

ожидание, глазами я пожирал очки его превосходительства, огромные, как у лошади,

везущей погребальные дроги, в чёрных оглоблях оправы толщиной с палец.

— Мне нужен,— продолжал он весьма доверительно,— грандиозный фильм.

Я напрягся, насколько был в силах, погрузившись в ещё более тягостное ожидание.

— Фильм,— произнёс он задумчиво,— фильм... о глухарях.

Я изо всех сил держался, чтобы не вздрогнуть и таким образом не испортить своей

серьёзной мины.

— Мне это абсолютно необходимо, то есть, вы понимаете, конечно, стране, ради

международных связей для одной иностранной особы из высшего дипломатического

круга, которая обожает охоту на глухарей.

Я отважился лишь ещё пуще вытаращить глаза...

— Понимаете, этот фильм, который вы будете снимать в горах, на натуре,

послужит приманкой, чтобы привезти эту особу к нам. Мы наверняка завоюем её на

нашу сторону. Успех, однако, зависит от вас.

Плечи мои опустились под тяжестью огромной ответственности, которая на них легла,

но жестом я показал, что абсолютно уверен в успехе.

— Вы поняли? — повторил он настойчиво.

— Да, ваше превосходительство,— ответил я твёрдо, пытаясь поскорее прийти в себя и

вспомнить хотя бы, что такое глухари.

— Отправляйтесь немедленно. Я отдам все необходимые распоряжения.

И он позвонил начальнику канцелярии, приказав ему безотлагательно договориться: с

министерством внутренних дел, чтобы оно дало указание префектам быть в моём

распоряжении; с директором железных дорог — обеспечить мне столько вагонов,

сколько потребуется... Я был подавлен.

— Ничего не жалейте, лишь бы получилось как можно лучше,— подбадривал он меня.

— Но относительно расходов, ваше превосходительство...

— Ах, да... Конечно, вам понадобятся деньги; Отправляйтесь в министерскую кассу и

возьмите под расписку. Сколько вам потребуется?

— Не могу знать,— ответил я смущённо,— я не подсчитывал...

— Это не должно помешать вам уехать как можно скорее. Возьмите в счёт приказа,

который выйдет позже, несколько тысяч лей... Наконец, если не хватит,

телеграфируйте, вышлем еще. На месте будет видно...

И он обязал начальника канцелярии проводить меня до кассы, чтобы дать мне

«маленький аванс».

Потом он отпустил меня, крепко пожав мою обмякшую руку.

Директор департамента охоты принял меня холоднее всех.

— Вы слишком легко согласились, и не знаю, как вы справитесь с этой задачей.

— А что было делать?

— Надо было сразу отказаться. Ну где я сейчас найду вам глухарей?

— Как где? — нервно произнес я.— Конечно, в горах!

— Разве вы не знаете, что сейчас конец мая?

— Знаю.

— Так откуда, чёрт подери, я их достану?!

— А разве эти глухари — перелётные? — спросил я наивно.

Директор изумлённо уставился на меня:

— Вы даже этого не знаете? И беретесь снимать фильм?

— Так как же? — продолжал я, не теряя самообладания.— Улетают они или нет?

— Кто, сударь?

— Ваши глухари. Они, как бекасы, только пролетом или коренные жители?

Эти вопросы обрушили на мою голову целую лекцию о «самой превосходной и

трудной охоте в Карпатах», как назвал её директор, и о поре любви (у птиц, не у

директора), которая уже прошла, и глухари рассеялись по лесным тайникам.

— Это ничего. Я отправлюсь за ними и их найду,— продолжал я бодриться.— Вы

только объясните мне, где они и кто может помочь найти их...

Потом я отправился в министерство внутренних дел, где мне не чинили никаких

трудностей, после чего отбыл.

И вот от начальника к начальнику, от префектуры к субпрефектуре, от примарии к

примарии — из рук в руки, поездом, на телеге, верхом я добрался до гор; моими

проводниками были знаменитые охотники, меня сопровождал помощник и

обслуживали шесть лесников в шляпах, украшенных веточками ели. Вся аппаратура и