Чтение онлайн

— Хорошо, раз ты так веришь в него, поверю и я. Не буду обещать, что вычеркну его из списка подозреваемых, но твоя уверенность в моих глазах многого стоит.

— Спасибо хоть за это. И еще… Держи меня в курсе, если можешь. Если он изменился сильнее, чем я думаю, я должен знать…

— Как хочешь, — я встала. Подошла к Рихарду, стала рядом, — Ричи… мы все еще друзья. Ты же понимаешь, я не могу иначе. И я понимаю, что ты тоже иначе не можешь. Но… надеюсь, что это не станет между нами. Слишком много всего было, чтобы все кончилось…так.

— Ты… — он замолчал. Повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Долго-долго полночного цвета глаза смотрели в мои, — Ты права. Слишком много всего было.

Я не услышала в его голосе ни радости, ни даже просто уверенности. Ему было горько. Мои слова не дошли до цели. И то, что он сказал, было простой констатацией факта. Ну что ж…он хотя бы не сказал «нет». Надеюсь, что когда-нибудь…

— Ну, мне, наверное, пора.

— Я тебя провожу, — эхом отозвался Рихард. Прошел вперед, ведя меня к выходу. Я шла за ним, бездумно скользя взглядом по древнему камню стен. Взгляд цеплялся за узор змеящихся по стене трещинок, а я старалась избавиться от тяжелого гнетущего чувства, что потеряла друга. Нет, нельзя. Слишком много дел, чтобы думать о чем-либо еще. У меня два следа. По одному я обещала пока не ходить. Значит, остается второй. Как же к нему подобраться, к этому Стеффару? Через каких людей? Мысли завертелись по привычному кругу, высчитывая пути и способы. Внезапно меня осенило — я же лиан, зачем мне ходить окружными путями! Навещу под предлогом проверки, подпущу тумана и сделаю пару намеков… Если это он, Стефф начнет действовать. А мы будем внимательно наблюдать… Ну а если нет — тогда и пойдем окружными путями.

Вот и дверь. Я замялась на пороге.

— До скорого, Рихард.

— Счастливо.

Я прошла в открытую дверь, сбежала по ступенькам. Старалась думать о том, что скажу Стеффару, но об этом не думалось. Думалось о том, какое сухое вышло прощание. Будто мы чужие друг другу. Я шла прямо, не оглядываясь. Не хотела увидеть равнодушно закрывающуюся дверь. Но какая-то сила все-таки заставила обернуться.

Рихард стоял в дверях и смотрел мне в след.

Значит, не все еще потеряно. Слишком много всего было…

Я обтер тряпкой руки и нахмурился. Уже пятая камера. Даже учитывая естественный износ — многовато. Сознание автоматически послало импульс к прибору — и столь же автоматически зарегистрировало появившуюся перед глазами изображение самого себя. Работает.

Я собрал нехитрый инструмент, аккуратно закатал его в лист пластика, сунул под мышку и спрыгнул с потолка. Суставы мягко спружинили, приспособленные к прыжкам и с гораздо большей высоты.

Однако же, обживание старого убежища может оказаться делом гораздо более утомительным, чем мне представлялось сначала. И не разрушительные последствия последней заварушки, которую видели эти стены, после которых придется восстанавливать половину систем жизнеобеспечения, меня волнуют, а мелкие неисправности сети камер Централи. И основной вопрос — насколько все это закономерно.

Не говоря уже о том, что крайне небезопасно само по себе. Я быстрым шагом направился к светлому пятну в конце темного узкого коридора — там находилась следующая камера.

На осмотр и проверку ушло меньше минуты. Еще через час выяснилось, что все камеры в этой части палубы в прекрасном состоянии. Я сверился со списком и вычеркнул проверенные сегодня участки, помечая те, где был сделан ремонт. Ну что ж, на сегодня хватит. Тем более, что до конца дня запланирована еще масса дел.

Боюсь, если бы в этот момент меня увидел кто-нибудь из моих рабочих, они бы пребывали в полном недоумении. Более того, еще неделю назад я бы сам их поддержал. Что вообще могло заставить меня начать утомительную и малопродуктивную работу по личной проверке всех камер вместо того, чтобы просто послать сигнальный импульс по каналам Централи? Только то, что после фокусов собственного флагмана я, кажется, превратился в законченного параноика.

И, честно говоря, мне это совсем не нравиться. Я прикинул, на каком расстоянии от нашего убежища нахожусь, и, потворствуя собственмой лени и постоянной нехватке времени, телепортировался прямо в лабораторию.

И почти сразу же налетел на парня, возившего тряпкой в волоске от того места, где появилась моя нога. От изумления я даже не сразу нашелся, что сказать.

— Последние мозги продрых?! Или ползаешь с закрытыми глазами, идиот?!! — заорал я, когда смог издавать членораздельные звуки. Лис поднял на меня сонные сердитые глаза и бробурчал:

— Сами виноваты. Это, между прочим, не я возникаю из ниоткуда под носом у честных уборщиков, — он подхватил тряпку и тяжело поднялся на ноги.

— О боги! Дайте мне пережить ближайший месяц! — я резко развернулся и, яростно сопя, пошел в жилую каюту. Ворон поднялся мне навстречу из кресла и вопросительно выгнул бровь. Я глухо рыкнул: — Хан, я тебя очень прошу — прежде, чем выпускать эту личность в самостоятельное плавание, потрудись ознакомить его хотя бы с основными правилами поведения. Иначе я за себя не отвечаю!

Хан перевел взгляд на возникшего у меня за спиной парня.

— И что я сделал?! Все вы тут ненормальные!…Приходит, орет… — Лис скользнул мимо меня в каюту, швырнул тряпку в угол и хмуро посмотрел мне в глаза. Однако… Мало кто на это решается. А этому — хоть бы хны. Я тяжело вздохнул, понимая, что заполучил в Хранители копию Шаруха лет на пять моложе.

— Что, все же, случилось? — Хан посмотрел на меня. Я отослал ему картинку вместе со своими крайне нецензурными комментариями, к которым парня лучше не приучать.

— Э-э, Алекс, видишь ли… — Ворон растерянно почесал за ухом: видимо ему, как и мне, пришла в голову одна простая мысль: пока я надеялся, что самые простые вещи ребенку объяснит Хан, он точно так же кивал на меня. И все вместе мы возлагали большие надежды на Скай. Результат очевиден. Я решительно направился в лабораторию со стойким намерением, несмотря на всю свою занятость, лично ткнуть воспитанника носом во все места, куда лазить запрещено.

За спиной затихали голоса, несущиеся из жилой каюты.

— …эти участки всегда должны быть пустыми.

— Почему?

— Это маяки телепортации. Откуда, ты думаешь, можно знать, что в том месте, куда ты перемещаешься, никто не стоит? Ты чуть было не лишился руки.

— А если…

Высокий молодой голос начал бурно возражать что-то, что уже нельзя было расслышать. Я прикрыл глаза. Нет, больше такой ошибки, как обормот-Шарух, я не допущу. И возьму воспитание человека под свой личный контроль. Очень и очень жесткий контроль.