Чтение онлайн

Новая связь возникла благодаря приглашению посетить семейство священников в Сануре… Мы прекрасно пообщались, тем более что пригласили переводчика прямо с балийского на русский, избежав опосредования английским, на котором в семье почти не говорят. Конечно, все сказанное моему подопечному в трансе – дело сугубо личное и публикации не подлежит. Я же пришла просто познакомиться – вопросов у меня не было, впрочем медиум подтвердила, что я «на верном пути» и нужно просто продолжать делать то, что я делаю – и тогда (это уже хохма) я достигну такого успеха, что «мое правительство будет показывать меня по телевидению» (так прозвучало в переводе балийца). Что касается самого процесса, то медиум постоянно жевала какую-то гадость, от которой в конце сеанса ритуально отплевалась в качестве очередной «жертвы богам» – впрочем, все они что-то жуют, о чем поговорим в части «Бали без гламура»…

Сибирячки перед отъездом проявили любознательность – захотели пообщаться с духами. Съездили вечером все вместе к тому же самому медиуму в Сануре. Переводчиком выступал на сей раз сам мангку (священник) – супруг медиума, и поскольку вопросы как всегда решались сугубо семейные и личные, ничего не комментирую. Многие мои индийские учителя подчеркивали простую истину, что самадхи – это НЕ транс. Действительно, дело не в том, какого уровня транс, а в том, что трансовое состояние в принципе находится на низком уровне. Даже продвинутые балийцы это понимают: я упоминала о сходной позиции у Прабу Дхармаясы, Д-рв Ачарьи, Свами Атмы Ананды, сына Бханте Гири и др. Причем, последние исходно относятся к разряду педанд (высших священников), а в транс впадают мангку (низшие священники). Но это уже не строгое кастовое разделение – развитие сознание от касты, конечно, напрямую не зависит, хотя само социальное положение открывает больше возможностей для духовного развития. Народ же «съест все»…

Провели время на океане по просьбе ученицы, прежде чем отправиться к медиуму в Сануре, дабы пообщаться с духами ее предков. Как всегда, священница вошла в транс через молитву и жевание каких-то листьев или грибов, и получился один из самых содержательных сеансов на моей памяти. На встречу явился дух дедушки, судьба которого была самой тяжелой и драматичной из всех родственников, отчего эта родовая связь ранее не давала покоя девушке. Причем, во время ченнелинга выявилось много совпадений по информации, приходившей ей ранее через сны или собственные доселе не реализованные побуждения. Ждали, пока сначала отмолятся балийцы, прообщались с духом больше часа и вернулись в Убуд уже затемно и усталые, поскольку с самого утра перед поездкой практиковали опять 4 часа подряд.

Старый детский анекдот: ребенок боится перейти через кладбище ночью и просит встреченного на дороге дедушку проводить его. Идут они вместе, ребенок жмется к дедушке и говорит: «Я так покойников боюсь». Тот пожимает плечами и отвечает: «А чего нас бояться-то?»

На досуге снова воспользовалась случаем встретиться с очередным аутохтонным балийским учителем. Интерес вызвала позиция с установкой на внутреннюю практику при полной индифферентности к внешним ритуалам. Хотя как потом выяснилось, Гуру Ока наперекор обществу не идет, а послушно совершает церемонии, зная их бесполезность. Встреча получилась действительно интересной и насыщенной, правда говорили мы больше с его братом по-английски, а с гуру в итоге только медитировали отдельно полчаса, когда нас оставили одних перед алтарем. Но даже с образованным братом при всех перипетиях балийско-индонезийско-англо-русского перевода чаще всего нас выручал… санскрит. Когда брат путался в объяснениях, а я начинала догадываться, о чем идет речь в практике, то просто произносила точное название на санскрите, после чего он обычно радостно восклицал «Да!» – вот так мы и общались два часа… Как обычно, не пересказываю содержание сей заумной беседы – это приключенческий роман, а не философский трактат, как никак..

Периодически слышала от балийцев в Убуде, что они ездят проводить малукат/мелукат (ритуальное очищение водой) в Пуру Селукат, и сподвиглась-таки сама доехать до этого храма. Но там сразу завязалась обычная балийская интрига: мангку (священник), проводивший малукаты целых 8 лет, был из соседней деревни. Недавно в деревне появился свой новый мангку, а тот теперь главенствует у себя, хотя иногда его приглашают в Селукат специально. Так что в Селукате было нечего делать – вода из источника не лилась, на воротах дома священника висела записка «Если буду нужен – звоните по мобильному…» (и дан номер). Дома была его супруга, которая сказала, что у нее нет «пуджати» (коробки с фруктами), а вообще балийцы (как водится) толпой валят на праздники и лунные дни, поэтому в будний день пусто. Весь сюжет переместился в соседнюю деревню.

Наконец, я встретилась с тем священником только у него дома в деревне Масчети (возле Санура), поскольку чаще всего он является в храм только «по вызову» за исключением обязательных церемоний. Одет он был просто по-домашнему, а не в белом, как им положено «на службе». Немного пообщались, в основном он подтвердил известные мне сведения про омовения вообще, а про себя в частности добавил мало, будучи довольно отрешенным для балийца. В принципе, он проводит омовения только в двух храмах – своем нынешнем Пура Масчети и своем бывшем Пура Селукат (но только если его зовут специально туда). Я уже успела выслушать по дороге очередную историю от водителя-балийца, как он впал в депрессию, что здесь обычно диагностируется как «черная магия», а после малуката в Пуре Селукат выздоровел и последние два года ездит туда на омовения регулярно – держать всякую нечисть на расстоянии и впредь… Как говорится, это нормально, ибо в сумасшедшем доме еще и не такое бывает!

Перед обедом машинально разворачиваю местную газету в варунге – и вижу целый коллаж из портретов своего старого знакомого целителя Манку Сударшаны, великого специалиста по костям. Помимо косвенной информации бывали у него дважды, как правило по пути в главный храм Бесаких. Во всех случаях у моих подопечных были весьма серьезные вопросы к целителю по состоянию позвоночника и вообще спины, и все они были одинаково разочарованы как его суждениями, так и действиями. Глядя же на толпу страждущих во дворе (принимает полсотни человек в день), высказались примерно в том духе, что «плохо человеку, когда ему некуда больше пойти» – дескать, а куда деваться, если нет нормальных специалистов на Бали или они безумно дороги для простого человека? Однако, вчерашняя статья совершенно хвалебная и свидетельствует, что слава знахаря не только не умаляется, но и возрастает! Но вот по поводу газеты: в балийской традиции целитель должен быть человеком «тайным», скрытым от посторонних, не говоря уже о недопустимости какой-либо рекламы. Сейчас этот принцип нарушается повсеместно, и говорить о сохранности традиций давно не приходится.

Об этом целителе я слышала давным-давно: впервые мне рассказала про него немка, которая на прием по рекомендации не попала, поскольку в очереди сидело 70 человек! Локализуется его домик возле главного храма в деревне Бесаких у подножия горы Агунг, а слава распространяется по всему Бали – как лучшего «специалиста по костям». Когда у меня появился реальный запрос для его посещения (две мои ученицы имели серьезные проблемы с позвоночником после двух аварий), наш водитель нашел его сразу даже без имени и адреса. Во дворе действительно сидела толпа, и рассчитывать на прием явно не приходилось – но после переговоров, он согласился посмотреть без очереди. Сначала провели церемонию в домашнем храме (без этого никуда) и стали ждать, пока он закончит с балийками. Конечно, балийский подход очень болезненный – и женщина начала просто корчиться и вскрикивать, после чего наши девушки решили «не рисковать» последним позвоночником. Впрочем, одна проверилась – но кроме заключения «все в порядке» и совета «принимать теплый душ» не получила ничего вразумительного.

Другой раз после работы с группой я свозила одного из турлидеров в главный храм, а как известно на выезде из храма стоит домик этого целителя – наиболее уважаемого балийцами специалиста по костям. Зная ситуацию, мы запаслись заранее номерком (картонка с цифрой 10), поэтому живая очередь нас уже не смущала… Наиболее познавательной частью визита оказалось ожидание, где перед нашими глазами проходили увечные балийцы (без шуток: некоторых привозили на машинах и таскали на носилках, других водили под руки, а иные были наглядно с забинтованными переломанными руками). Разумеется, никого не снимала, дабы не смущать. Начали, как водится, с молитвы в домашнем храмике, уже самостоятельно (третий ритуал за день), а потом подсели к целителю, который пропускал пациентов с изрядной скоростью. А турлидеру он по сути просто погладил спину и отпустил – дескать, здоров (что не удивительно по контрасту с жутковатым видом балийских страждущих, которые еле ползают). А кто сам ходит – тот «практически здоров».

Ашрам Рату Багуса читатели должны вспомнить по книге «Сакральная Азия». Последний раз я бывала там почти на три года ранее на ужине после подъема со сподвижниками на вулкан Агунг. Будучи серьезным практикующим на протяжении почти десятка лет, мой спутник глянул тогда на толпу фанатов и сказал только одно: «Все понятно – дискотека!» Дальше мы немного пошутили о целительных свойствах тусовок в Куте… И вот снова мы с одним из турлидеров попали в ашрам под конец дневной 3-часовой сессии трясучки, которая завершалась повторением Гаятри-мантры. Навязчивый культ личности дополнялся вышкой со свастикой, высящейся над строениями, что моментально вызвало у турлидера ассоциации с концлагерем. Он «протрезвел» после молитв и вдруг осознал, что «Не все то, что сверху, от Бога!» Конечно, свастика была ведическая, а не фашистская, хотя в балийских храмах обе встречаются. Но он долго повторял: «Бедные люди! Как мне их жалко! Никого сюда не води!»

Надо отрефлектировать эту встречу – хоть коротко, зато насыщенно. Из-за обычной путаницы в двух балийских братьях (каждый со своим ашрамом) договорилась о встрече по телефону с одним, а попала к другому. Впрочем, попала-то совершенно верно, поскольку после визита Сатчитананда с его смехо-йогой (см. Часть 5) я решила встретиться с балийским «аналогом» смеха, и свернула с дороги именно к нему, хотя ждал меня его брат Кетут Бандиастра в «Таман Хати», где он преподает обычную индийскую йогу. Далее, с первых слов сразу выяснилось, что Кадек Свамбара имеет совершенно иной бэкграунд, нежели Сатчитананд, да и смехо-йога, как оказалось, – направление уже международное и весьма разветвленное. Содержание разговора с Кадеком Свамбарой следом изложу вкратце систематически.