Чтение онлайн

— Я теперь понимаю, почему генетик захотел уничтожить машину времени.

— Почему? — Оболенский уже окончательно проснулся и сидел на кровати.

Аня тоже проявила заинтересованность, подошла к Ветрову и уселась рядом.

— Генетик попал в 1208 год в Лангедок в местечко недалеко от Тулузы. Его предшественник по прошлой жизни был жестоко убит по приказу папского легата Петра де Кастельно. Это тот самый легат, которого в Лангедок послал Папа Иннокентий III. Ты, Вань, про него рассказывал. Хозяин дневника попал в тот момент, когда его предшественника по прошлой жизни сожгли на костре как еретика. Генетик не мог помешать этому. Однако можно себе представить, что он пережил.

— К чему ты клонишь? — Оболенский начинал нервничать.

— Что произошло с Пьером де Кастельно дальше, вы прекрасно помните.

— Да, — отозвалась Аня. — Его потом пронзил копьём неизвестный всадник, когда тот возвращался в Рим, и убийство свалили на графа Тулузского, якобы приказавшему своему подданному убить легата.

— Так вот, этим неизвестным всадником был автор нашего дневника. Понимая, что он никак не мог спасти себя самого от смерти в прошлой жизни, он в отчаянии убил легата. А дальше… Убийство Кастельно явилось фактически причиной начала Альбигойских войн. У Рима не было веского повода начать крестовый поход против своих же, а тут случилось убийство представителя папы. Иннокентий III написал грозное воззвание, в котором объявил войну еретикам. И началась война, при окончании которой мы с вами сейчас присутствуем.

— Ты хочешь сказать, что, если не было бы этого убийства, то и события развернулись бы иначе? — Аня во все глаза смотрела на Ветрова. — Что они бы все договорились мирным путём, и не было бы такой жуткой резни по всему югу Франции?

Саша развёл руками.

— Всё может быть. Так вот, когда генетик вернулся в современность, он стал копаться в исторических документах того времени, куда попал, и обнаружил, что, сам того не ведая, явился причиной последующих ужасных событий. Тогда-то он и понял, как опасна эта машина времени. Он представил вдруг, что эта машина может попасть, допустим, к фанатам Гитлера, и эти люди окажутся во времени Второй мировой войны и передадут в руки фашистов какое-нибудь очень опасное современное оружие. Что произойдёт с миром?

Он замолчал. Все тоже молчали.

— Но всё-таки я рад, что нам удалось сделать то, что мы должны были сделать, хотя в нашем распоряжении было только несколько дней, — сказал Ваня.

— Это верно, — подтвердил Саша. — И теперь со спокойной совестью мы можем покинуть Средневековье.

— Хочу домой, — вздохнул Ваня. — В чужом мире, может, и хорошо, но по-настоящему счастлив тот, кто счастлив дома.

И он многозначительно посмотрел на Аню.

Саша решил уйти от скользкой темы, которую явно хотел развить Оболенский.

— Ладно, ребята, оставим разговоры на потом. Надо готовиться к возвращению. Давайте переодеваться в нашу привычную одежду. Честно говоря, я как-то уже немного привык к средневековому наряду. Анют, а ты?

— Мне он нравится, — коротко сказала она и печально улыбнулась.

И не совсем было понятно: местоимение «он» относилось к одежде или подразумевало совсем другое.

Все собрались в большом зале. Кроме графа Тулузского, графа д'Аниора, Эскота де Белькэра и хозяина замка в зале присутствовал Анри. Вид у него был потерянный: взгляд потухший, лицо бледное и отрешённое.

Ребята открыли крышку «Фаэтона». На приборе горела надпись: «Возврат в своё время наступит через 20 минут».

Вельможи приблизились к Ване, Саше и Ане. В руках у них были красивый меч и маленькая шкатулка.

— Мы не знаем, — начал граф Тулузский, — посвящают ли в вашей стране в рыцари, но, по нашему глубокому убеждению, вы, без сомнения, достойны этого звания. Поэтому в знак уважения мы хотим преподнести вам этот меч.

Оболенский и Ветров с достоинством приняли оружие. Меч состоял из двух частей: стального клинка и рукояти с дискообразным набалдашником. На диске был изображён герб Лангедока — равносторонний крест, окружённый двенадцатью золотыми шариками. А на клинке была выгравирована надпись. Ваня внимательно присмотрелся и прочёл её:

«В сражении тот больше всего подвергается опасности, кто больше других одержим страхом».

Ребята поблагодарили вельмож за столь щедрый дар и вложили меч в ножны.

— К сожалению, мы ничего не можем вам подарить в знак признательности и уважения, — проговорил Ваня.

— Это не страшно, — произнёс граф д'Аниор. — Вы оказали нам неоценимую услугу, рискуя жизнью.

Затем хозяин замка обратился к Саше:

— А вы, Александр, оказали нам услугу вдвойне. Спасли жизнь Бертрану Мартену.

Потом хозяин замка Бернард д'Альон открыл маленькую шкатулку, вынул из неё золотое кольцо, украшенное великолепным изумрудом, и протянул его Ане.

— Мы восхищены вашим мужеством и стойкостью, очаровательная гостья, — сказал граф.

Аня искренне поблагодарила вельмож и посмотрела на Анри. Сердце её сжалось от боли. Нет! Она не может расстаться с ним! Это несправедливо! Она бросилась к нему и, уткнувшись в плечо, разрыдалась.

— Не уходи, — шепнул он ей на ухо. И слова эти прозвучали так пронзительно, будто говорило само сердце.

Голос Ивана ворвался словно из другого мира:

— Аня! Пора!

Она вздрогнула.

— Аня! — опять крикнул Оболенский.

Она сняла своё кольцо с жемчугом с пальца и протянула его Анри.

— Это в память обо мне, — тихо сказала она.

Он взял кольцо в руки и поднёс его к губам. Потом снял с пальца свой перстень с рубином и протянул его Ане.

— Ты вернёшься?

Аня взглянула ему в глаза. Его чарующие глаза цвета штормового моря светились безграничной любовью и надеждой.

— Ты вернёшься. — Он нежно сжал её руку, и голос его дрогнул: — Я буду ждать тебя.

— Аня, пора! Времени совсем не осталось! — крикнул Оболенский.

Девушка в последний раз взглянула на рыцаря, сделала неуверенный шаг в сторону друзей, но вдруг остановилась в нерешительности… Мысль, невероятная по своей жестокости, пронзила её сознание: ещё мгновение, и их будут разделять столетия. Никогда, никогда больше она не увидит его. Анри, уловив её порыв, с надеждой протянул к ней руки…

«Фаэтон» отсчитывал последние секунды.

Саша бросился к Ане и, схватив её за руку, потащил к Ивану, безумными глазами смотрящему на экран монитора: осталось три секунды, две, одна…

Ещё мгновение, и всех троих окутал белый туман. Окружающее стало расплываться. Ребята в последний раз взглянули на средневековых вельмож и увидели изумление на их лицах. А ещё через секунду всё исчезло…

В дрожащей дымке реальность приобретала знакомые очертания: куча строительного мусора у полуразрушенной стены дома, пыльный куст акации, наполовину заваленный обломками кирпичей, одинокий тополь с желтеющими осенними листьями. На всё это смотрела сверху яркая луна, делая пейзаж контрастным, да ещё далёкий фонарь светил поверх неровного края забора.