Чтение онлайн

— Это для тебя слишком сложно? Я упрощу, — продолжает она, пристально глядя на меня, ее щеки вспыхивают румянцем, как это бывает, когда она смущена. И еще когда злится. Принцесса растерялась. Я бы с удовольствием схватил ее и вытряс из нее все это, все ее понты. Я бы с удовольствием зажал ей рот и заставил перестать вести себя как девчонка, когда она смотрит на меня. Видит меня насквозь.

— Что бы ты предпочел: поцеловать меня или сломать себе ногу? — хмыкнув, спрашивает она.

Я почти улыбаюсь. Почти.

— Господи, Кария, — бормочет себе под нос Вон.

— Взгляни на его лицо, думаю, ответ очевиден, — добавляет Айседора.

Не знаю, что я там делаю со своим лицом, кроме как пытаюсь вообще ничего не выражать, но какой бы умной я ни считал Айседору Крофт, она очень ошибается, если думает, что я не хочу поцеловать Карию.

— Ты бы предпочел открыть рот и заговорить, или вырвать свой…

— Я бы предпочел не целовать тебя, а сломать тебе ногу, — наконец говорю я срывающимся голосом.

Я вру. Я бы умер за то, чтобы ее поцеловать. Схватить ее светлые локоны и накрутить их на свои пальцы. Прикоснуться губами к ее губам. А она бы сдалась мне, покраснев, закрыв глаза и безвольно опустив руки.

Но… Такой как я никому не нужен. Особенно такой девушке, как она.

Кария распахивает глаза, и сжимает в кулаках подол юбки. Вон кривит губы в неохотной улыбке, и даже Айседора слегка фыркает.

Но Кария явно не умеет читать мысли и, похоже, принимает это близко к сердцу. Поэтому она встает и, краснея, смотрит на меня, при этом края ее юбки скользят по бедрам.

— С тобой совсем не весело, Саллен Рул, — раздраженно говорит она, затем поворачивается ко всем нам спиной и направляется в коридор, ведущий в ванную.

Будь я другим человеком, то мог бы последовать за ней.

Но я знаю, что если так сделаю, то ничего хорошего из этого не выйдет, а Вон уже смотрит на меня так, словно знает, о чем я думаю, и если я устрою здесь сцену и поставлю Штейна в неловкое положение, то могу не пережить эту ночь.

Поэтому я отпускаю ее и закрываю глаза, притворяясь совершенно невозмутимым, а сам гадаю, каково было бы прикоснуться к ее губам.

КАРИЯ

— Ты никогда раньше со мной не разговаривал. Когда я пыталась с тобой пообщаться, ты всегда меня отшивал. Зачем тебе делать это сейчас? — качаю головой я и, бросив взгляд на кресло, радуюсь, что на нем не видно крови. Я удивляюсь, насколько странным стал этот вечер, раз меня утешают такие вещи в этой холодной комнате. — Почему ты вернулся? Если расскажешь, я, возможно, сяду в это кресло.

Несколько мгновений Саллен молча за мной наблюдает. Здесь нет ни жужжащего гула, ни пожарной сигнализации. Здесь ужасно тихо, если не считать биения моего сердца. Я бросаю взгляд на дверь у него за спиной и задаюсь вопросом, сколько у нас времени и почему он тратит его впустую, молча отматывая часы.

Но Саллен всегда был таким, и то, что он сказал о Штейне и моих зубах… Неудивительно, что он общается в погонях и чувствует себя комфортно только тогда, когда я в отключке.

— Ты меня видела? — спрашивает он таким странным голосом, словно каждый звук царапает ему горло. Треск приоткрытого проржавевшего склепа.

«Я распахну для тебя гроб».

Не знаю, что Саллен имеет в виду своим вопросом, но помалкиваю; не думаю, что он закончил говорить.

— Наверху, в апартаментах. Ты… на меня смотрела?

Мои мысли возвращаются к тому, как я взмахнула фонариком. Как вздрогнули мои запястья и предплечья, когда он ударился о голову Космо.

Затем его тело обмякло.

И Саллен, обнаженный до пояса, с рельефными мышцами, шрамами и ранами, и чем-то похожим на буквы и…

— Ты смотрела, — продолжает он, не дождавшись моего ответа. — Я вижу это по твоему лицу. Тебе противно.

Я качаю головой и делаю шаг назад. Когда он так неправильно меня понимает, мне хочется, чтобы между нами была дистанция.

— Нет, — возражаю я. — Это совсем не так. Я думаю, ты…

Я замолкаю, опасаясь, что лесть прозвучит неискренне для того, кто к ней не привык.

Но, может, Саллен вовсе не такой. Я не знаю, где он пропадал последние два года, но даже до этого Саллен Рул всегда был потрясающим. Темные глаза и волосы, высокий и широкоплечий, с прямым носом и полными губами, щетиной вдоль четко очерченной линии подбородка, и даже одетый во все черное, с накинутым на голову капюшоном… он всегда был и остается сексуальным. Не может быть, чтобы он не был с девушками — или, может, с парнями, или и с теми, и другими. В любом случае, он точно не девственник. И как он держал меня под лестницей, и даже сейчас, прежде чем отпустить. А до этого, когда я лежала на койке, и Саллен провел языком по моему соску — он явно не впервые делал нечто подобное.

— Я что? — тихо спрашивает он, застыв в напряженной позе.

— Если я тебе скажу, ты мне ответишь, почему вернулся. Тогда можем поговорить о кресле.

Уголки его губ приподнимаются, но только слегка.

— Думаешь, ты сможешь меня остановить, если я тебя пристегну?

— Я сильнее, чем кажусь, — возражаю я, жалея, что на мне нет ничего, кроме мини-юбки и укороченного топа, но я все равно не сдамся без боя. Он видел, что я сделала с Космо. Мне хочется ему помочь, но Саллену не следует меня недооценивать.

Он скользит взглядом по моему телу.

— Возможно, — соглашается он. — А возможно и нет. Представляю, что большую часть жизни ты провела, лежа на простынях из египетского хлопка и шелковых наволочках. Просыпалась, когда захочешь, ела, когда захочешь, беззаботно разъезжая на своем маленьком белом BMW. Не думаю, что тебя когда-нибудь били. Да, Кария?

У меня сжимается горло, но я не моргаю.

— А тебя? — тихо спрашиваю я, уже зная ответ.

«Расскажи мне о своих ужасах. Позволь мне их облегчить. У нас не так много времени».