Чтение онлайн

— Значит, — прошептал он, пальцы скользнули по моей талии, — тебе интересно.

Чёрт бы его побрал. И этот огонь в венах тоже.

— Значит… — выдохнула я, приподнимая подбородок. — Почему, чёрт возьми, я должна доверять тебе?

Он усмехнулся. Его хватка на талии усилилась — чуть-чуть, но ровно настолько, чтобы я перестала дышать ровно.

— Потому что, Адела, хочешь ты признать это или нет… Ты уже доверяешь.

Его слова повисли между нами, густые, как дым. Я хотела… Выдать ему насмешку. Оттолкнуть. Уйти. Но не сделала этого. Он не просто манипулировал мной через желание — он нашёл мою слабую точку. И вцепился в неё мёртвой хваткой. Так что я не сказала, что мне это неинтересно. Потому что это была бы ложь. А Рэйф Вон? Он из тех мужчин, кто чуял ложь с первой же буквы. С первой ноты. Поэтому я осталась там, где стояла — зажатая между его телом и столом, с бешено колотящимся сердцем, пока его пальцы лениво скользили вдоль линии моей талии. Почти невинное касание. Почти. Так трогают, чтобы проверить. Чтобы спровоцировать. Чтобы сломать.

— Уверен в себе, как никогда, — пробормотала я, удерживая ровный голос, несмотря на бурю внутри. Раз он может испытать меня, я тоже могу испытать его. Его губы тронула насмешливая улыбка.

— Я никогда не ошибался.

Я склонила голову чуть вбок:

— А если я скажу «нет»?

Что-то тёмное проскользнуло в его глазах. Не злость. Не разочарование. Хуже.

Он поднял руку, откинул прядь волос с моего лица, затем зажал мой подбородок между пальцами — достаточно крепко, чтобы я сглотнула.

— Тогда, полагаю… мне придётся заставить тебя согласиться.

По позвоночнику прошёл медленный, мучительный озноб. Чёрт, да я окончательно поехала головой.

— Видишь ли, — продолжил он, голос его был гладким, как бархат, — у тебя два варианта. Можешь уйти — и никогда больше не услышать обо мне. Он наклонил голову, будто изучал меня под микроскопом. — Или можешь принять моё предложение: власть, контроль, свобода. И, разумеется… то, чего ты хочешь сильнее всего на свете.

Большой палец провёл по моей нижней губе. Живот скрутило. Дыхание сбилось. Я ненавидела, как быстро тело предало голову. Ненавидела, что пульс взлетел, что под кожей вспыхнул пожар, острый и голодный. И он это увидел. Конечно, увидел. Он всегда видел.

Его хватка на моём подбородке чуть усилилась — ровно настолько, чтобы я почувствовала каждый миллиметр между нами, всю эту недопустимую близость, которую он мог в любой момент сократить. Он наклонился ближе, губы скользнули к самому уху. И он прошептал:

— Ты хочешь, чтобы тебя догнали. Чтобы были жестоки. Ты хочешь, чтобы с тобой обошлись грубо. Моё тело застыло. Вены заполнил лёд, мгновенно сменившийся огнём. Он знал. О, чёрт, он знал. Сердце сжалось, как от удара поездом. Кулаки сжались. Жар ударил в низ живота. — Признаться, — продолжил он, как ни в чём не бывало, — я ожидал чего-то… другого. Но ты меня удивила, Адела. Вторая рука скользнула по моей руке — собственнически, медленно. — Ты читаешь книги о мужчинах, которые берут. Которые ломают. Которые владеют. Некоторые в масках. Некоторые — нет. Вот почему я подумал, что тебе понравится капюшон.

Сердце с грохотом билось о рёбра.

— Я тебя убью, — процедила я сквозь зубы.

Его пальцы на подбородке лишь чуть усилили хватку.

— Нет, не убьёшь, — прошептал он. — Мне нужно было убедиться. Понять, чего ты на самом деле хочешь. Он наклонился, дыхание коснулось моих губ. — И теперь… я знаю.

Мозг кричал: ударь его, беги, уходи. Но я не двигалась. Не могла. Тело горело в тех местах, где он меня касался. Но я не шелохнулась. И его ухмылка тут же сказала мне, что он прекрасно знал почему.

— Ублюдок, — прошептала я.

Он рассмеялся — глухо, томно, звук этого смеха прошёлся вибрацией по моим костям.

— О, Адела, — выдохнул он, его пальцы скользнули по моей шее, надавив ровно настолько, чтобы я почувствовала уязвимость. — Ты даже не представляешь, что я мог бы с тобой сделать.

Я должна была испугаться. Может, я и испугалась. Но страх и возбуждение переплелись внутри, обвили рёбра и отравили всё во мне чем-то тёмным, острым и пугающе живым.

Рэйф смотрел на меня так, будто ждал. Ждал, когда я сбегу. Когда сорвусь. Когда сдамся.

Я не сделала ни того, ни другого. Вместо этого я вскинула подбородок, голос мой звучал холодно, несмотря на бурю внутри.

— Думаешь, я позволю тебе использовать меня?

Его ухмылка стала глубже.

— Использовать? — его пальцы скользнули ниже, по пульсу. — Нет, милая. — Его хватка усилилась. — Я собираюсь владеть тобой. Но не притворяйся, что тебе не нравится сама мысль быть использованной.

Я судорожно втянула воздух. Он был прав. И чёрт бы его побрал за то, что он это знал.

Он смотрел на меня так, как смотрит мужчина, который уже считает женщину своей. Который знает: она не уйдёт. Пока что — нет.

— Ты молчишь, — протянул он, с оттенком насмешки. — Думаю, это значит, что ты всё обдумываешь.

Так и было. Потому что, несмотря на то что ярость клокотала под кожей, несмотря на то что вся рациональная часть меня кричала, что он опасен, что он — ошибка, тело меня предавало.

Моя кожа горела под его прикосновением. Живот сжимался от каждого слова, сказанного им тоном, будто я — вещь, которую он может разрушить, если я позволю. Я хотела знать, каково это — быть разрушенной им. Я медленно выдохнула, подняла подбородок:

— И, если я обдумываю?

Голод вспыхнул в его ледяных глазах. Он наклонился, его губы едва коснулись моего уха, и по спине побежала дрожь, мучительно сладкая, а между бёдер вспыхнуло новое пульсирующее желание.

— Значит, ты умнее, чем я думал, — прошептал он.

Внутри бушевала война. Я ненавидела, что он читал эти книги. Что он знал, какой тьме я симпатизирую. Что он изучал меня. Но… Я не могла отрицать, как тянуло ко всему этому.

Как дыхание перехватывало от одного его прикосновения к краю моих рёбер. Как кровь стучала в висках, когда его губы скользнули по моей челюсти, на расстоянии дыхания от кожи.

Господи.

— Ты думаешь, что знаешь меня, — прошептала я, голос был ровным, даже если сердце готово было сдаться.

Его ухмылка была медленной.

— Я знаю.

Пальцы сжались на краю стола за моей спиной.

— Тогда скажи… что я собираюсь сделать? — выдохнула я.

Рэйф тихо рассмеялся, и в следующую секунду его руки сомкнулись на моей талии. Он развернул меня, резко прижав к окну. Холод стекла ударил в спину, разрядив накал между нами вспышкой реальности.

— Ты, — прошептал он, скользнув коленом между моих ног, заставляя почувствовать, как близко он ко мне, — позволишь мне показать.