Чтение онлайн

— Ты думала, я не узнаю? Что Моро не использует это против тебя? Против меня?

Я покачала головой, слёзы скользили по вискам.

— Нет, Рэйф.

— Ты моя, — пальцы впились в стол, костяшки до сих пор белели от напряжения. — И он, чёрт возьми, знает это.

Я тряслась. Каждая жила в теле была на пределе. Он не дал мне шанса произнести слово. Толкнул меня вниз, согнул над темным деревянным столом, дыхание было горячим у моего уха.

— Хочешь бросить мне вызов? Предать меня? Голос стал рёвом, густым от ярости. — Тогда готовься к чёртовым последствиям, маленькая лань.

Пульс бился в груди, но я не поддалась страху.

— Отпусти меня. Я разорву наш контракт, и ты останешься беззащитен.

Он рассмеялся — холодно и ядовито, дыхание жгло щеку.

— Теперь угрожаешь моей империи?

Пальцы впились в мои запястья, он резко вывихнул руки за спину, прижимая меня вниз, щёка жёстко касалась холодной поверхности стола.

Воздух вырвался из лёгких резким вздохом.

— Рэйф… Его зубы скользнули по моей челюсти, жестоко, заставляя тело охватить паникой. Я яростно корчилась, но хватка лишь сжалась. — Нет! — я плюнула, брыкаясь, моя юбка вздымалась в прыжках сопротивления. Но он был сильнее. Гораздо сильнее. Пальцы сжали затылок и резко подняли меня, затем с силой прижали обратно. Сердце бешено колотилось от ужаса. Он дернул меня назад, прижимая к себе, его тело жесткое и неумолимое. Колено вклинилось между ног, держало меня на месте. Холод пробежал по позвоночнику, раздался резкий звук разрыва ткани. Чёрт. Чёрт. Он правда собирался—?

— Стой! — мой крик был резким, ногти впились в его запястье. Он молчал. Только тихий шелест кожи, скользящей по ремню, и звон металлической пряжки оглушали.

— Рэйф! — я махала руками, отчаянно, ударяя его ногой по голени. Он едва шевельнулся. понимала, что сейчас не игра, но всё равно пыталась сопротивляться.

— Серьёзно! — его тело прижимало меня, ярость — дикое животное, вырвавшееся из цепей.

Я снова задыхалась его именем, ужасаясь, что он игнорирует кодовое слово. Никто меня не спасёт. Его люди боялись его. Я боялась его. И в этот мучительный момент уязвимости я была… одна. Холодный дуло пистолета прижалось к щеке, вырывая дыхание. Мысли путались в жёсткие осколки, оставляя лишь суровую реальность того, что он собирался сделать. Медленно я повернула лицо к пистолету, к нему, позволяя холодному металлу скользить по коже. Губы сложились в нечто, похожее на улыбку или усмешку.

— Это мы сейчас, Рэйф? — голос дрожал, вырывался горький, полуистерический смех. — Вот так, с оружием наперевес?

Он молчал, как буря перед штормом — глаза хищника, готовящегося разрушить всё вокруг. Он был холоден и расчётлив, зверь, что не успокоится, пока не добьётся своего. Не было мольбы. Не было переговоров. Тот Рэйф, которого я знала, исчез. Остался только этот человек, стоящий надо мной. Он собирался сделать это.

Дуло сильнее вдавилось в кожу, но я не дрогнула. Взгляд встретился с его — холодный, беспощадный, всегда наблюдающий, пожирающий, владеющий мной. И в этих глазах я увидела — войну внутри него. Дыхание было прерывистым, хватка на пистолете железная. Я проглотила страх, что сжимался в горле. Расслабила тело, надеясь, что это уменьшит боль. Рука поднялась, пальцы обвили ствол холодного металла — зеркало человека, что держал его. Я осторожно опустила пистолет вниз, и Рэйф... Он не шевельнулся. Не сопротивлялся. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, пальцы едва заметно дрожали на спусковом крючке.

— Ну давай, — я прошептала спокойным, но смертоносным голосом. — Нажимай на чёртов спусковой крючок. Убей меня, Рэйф. Закончи это. Его челюсть сжалась. Взгляд прорезала вспышка боли и сомнения среди ярости. Я надавила сильнее, опуская пистолет ниже — на грудь, прямо над сердцем. — Хочешь убить меня? Сделай это.

Он уставился на меня, тишина была почти невыносимой. Потом оружие выскользнуло из его руки с резким звуком удара о пол. Из горла вырвался первобытный рёв, и он резко развернул меня, снова согнул над своим столом. Я корчилась в его железной хватке, не могла остановить, когда он сорвал с меня трусики и вонзился в меня, почти разрывая на части, вырывая из меня сломанный вопль. Каждая попытка вырваться встречалась новым жёстким толчком. Я пыталась сдерживать крики, не давать ему удовольствия слышать мою боль, но вскоре сила стала слишком большой. Мои вопли, прерывистые и непроизвольные, сливались с диким ритмом его грубых движений.

Во время этого насилия, когда боль превращалась в оцепенение, неверие боролось с упрямым сопротивлением. Я не могла поверить, что он делает это со мной. К чёрту его. Я не позволю ему знать, как сильно мне больно. Его хватка была такой мощной, что я была уверена: скоро на моих бёдрах появятся синяки от его агрессии. Обычно каждый его звук заставлял моё сердце взлетать, но сейчас его грубые, злые стоны разбивали его.

— Посмотри на себя, всё ещё мокрая от меня, — насмешливо говорил он, голос смешивал похоть и жестокость, не останавливаясь.

Я ненавидела, что моё тело предавало меня, откликаясь даже в этот момент насилия — и всё же, искажённо, я была благодарна за эту небольшую передышку от невыносимой боли. Это помогало, вероятно, предотвращая худшее. Или я просто онемела. Время растекалось в неразличимый туман, я закрыла глаза, пытаясь уйти внутрь себя, защититься от него. Я пыталась сжаться, раствориться в ничто, но его мощное, мускулистое тело держало меня в плену, не позволяя уйти. Мои маникюрные ногти сломались, когда я пыталась вырваться. Его тело было настолько больше моего, что сопротивление было бессмысленным. Он просто дернул меня ещё сильнее.

Он наклонился, его рот коснулся моего уха, и в этот миг его низкий, зловещий рёв пробежал по моей спине: — Ты больше никогда меня не предашь, верно? Его слова, произнесённые между жестокими, властными толчками, были и клятвой, и приказом. — Верно, маленькая лань? — снова прошипел он.

Я вздрогнула, когда его пальцы запутались в моих волосах, оттягивая голову назад. Слёзы застилали глаза, жгли болью, которую я не могла высказать. Я не ответила — только беззвучно, пусто приняла кошмар, разворачивающийся внутри меня. Я позволила ему продолжать до тех пор, пока он наконец не вонзился в меня до конца, кончая глубоко внутри. Я вздрогнула, слушая его дикий, удовлетворённый стон, его член пульсировал, пока он жёстко наполнял меня.

И так же быстро, как и напал, он отстранился. Момент, когда всё закончилось, воздух словно изменился. Я резко вдохнула, будто он только что задушил меня. Рэйф отошел, оставив меня растянутой на его столе, кожа пылала, тело дрожало. Голова ещё кружилась от дикой, жестокой бури, что только что прошла. Сердце бешено колотилось, и каждый дюйм меня всё ещё ощущал его. Но тяжесть того, что он сделал, не могла заглушить ярость и боль, сжимавшие грудь. Он быстро привёл в порядок одежду с той же холодной эффективностью, будто ничего не случилось. Как будто меня не было. И когда в дверь кабинета постучали, у меня едва хватило сил собраться, чтобы не показаться совсем потерянной, а Рэйф уже отвечал:

— Входи.

Дверь открылась, и в комнату вошёл один из его людей — молодой, лет двадцати с небольшим, с насторожённым взглядом, который метался между нами.

Я точно знала, как выгляжу. Волосы взъерошены, одежда рваная, кожа ещё горит от прикосновений Рэйфа. Я наблюдала, как у парня дрожит горло, когда он пытается удержать взгляд на боссе.

— Следи, чтобы она не уходила, — его слова пронзили комнату, как нож.

Я застыла. Он замешкался, глаза мельком посмотрели на меня, потом обратно на Рэйфа.

—...Сэр?

— Ты меня слышал, — Рэйф резко ответил.

Парень медленно кивнул.. — Да, сэр.

По коже побежали мурашки стыда, а глубже — нечто более тёмное. Ярость.

— Ты серьёзно? — мой голос прозвучал удивительно резко, несмотря на прилив адреналина.

Рэйф даже не посмотрел на меня.

— Рисковать не стану, Адела. Ты не можешь порвать наш контракт.

И всё. Ни объяснений, ни извинений. Он просто ушёл, его шаги были спокойны и размеренны, будто ничего не случилось. Как будто он только что меня не изнасиловал на своём же столе. Дверь тихо захлопнулась за ним. Я стояла ещё долго, слыша, как пульс гремит в ушах. Чувствовала взгляд охранника, и заставила себя встретиться с ним взглядом. Какая бы там ни была жалость, она не имела значения. Сейчас ничего не имело значения, кроме как поскорее убраться отсюда. Не сказав ни слова, я повернулась и вышла из кабинета. Гостевая комната показалась холодной — безличной и слишком тихой. Я сняла испорченную одежду и окунулась в ванну, позволяя горячей воде обволакивать тело. Я вздрогнула, когда вода обожгла то место, куда он вошёл так насильственно. Руки дрожали, когда я закрыла лицо ладонями. И потом я сломалась.