Чтение онлайн

– А почему вы рассказали о психиатре? – спросила вдруг Люда минут через пять. И Вячик, который думал, что Люда сердита на него за то, что он чуть было не поцеловал ее на улице, у витрины, обрадовался вопросу.

– Мама очень хочет, чтобы я был солидным, – объяснил Вячик. – И когда она узнала, что я могу так поступать с вещами, она испугалась, что это ненормально.

Тогда, года два назад, он сдал последний кандидатский экзамен, и была очень хорошая погода. Даже такого сочетания порой достаточно для счастья. Вячик возвращался домой и понимал, что он всесилен. «Я, наверное, могу летать», – сказал он себе, сворачивая в переулок. И даже поднял руки, словно примеряясь, но руки прорезали воздух и вернулись к бокам. Нет, летать он не мог. И тогда он увидел спичечный коробок, лежавший шагах в трех на тротуаре. Остановился, потому что его новая сила была каким-то образом связана с тем спичечным коробком. Коробок был белый с красной надписью «Гигант». Надо убрать коробок с тротуара, понял Вячик, но подходить к коробку и наклоняться было слишком просто. Тогда он приказал коробку уйти с дороги. Коробок не хотел слушаться. Пришлось напрячься и даже снять очки, которые мешали приказывать. Борьба с коробком продолжалась минуты две, и прохожие с удивлением оглядывались на высокого сутулого мужчину, который стоял на тротуаре, вперив взгляд в некую точку впереди, и делал непроизвольные движения корпусом. Коробок готов был уже подчиниться, но тут шедший навстречу мальчишка наподдал его ногой, и тот отлетел в сторону. Вячик проследил глазами за полетом коробка и в этот момент понял, что, лишенный поддержки, тот теперь в его власти, – он перехватил в воздухе его взглядом и заставил, изменив направление полета, опуститься в урну, стоявшую у стены дома.

– Вот так-то, – сказал Вячик мальчишке, но мальчишка не услышал.

– Мама, – сообщил Вячик, придя домой, – я обнаружил в себе редкое свойство.

– Как экзамен? – спросила мама. – Я уже два раза звонила в институт, но на кафедре никто не подходит. Удивительно легкомысленное отношение к своим обязанностям.

– С экзаменом все хорошо. А что ты думаешь об управлении вещами на расстоянии?

Мать поцеловала Вячика в лоб, для этого ему даже не пришлось наклоняться – они с матерью были одного роста.

– Сущность твоей специальности, – начала она, направляясь на кухню, чтобы разогреть обед, – экономики, заключается в умении управлять вещами на расстоянии. Власть над производственными силами общества…

– Я мысленно могу передвигать предметы, – сказал Вячик. – Хочешь, покажу?

Его все еще не покидало волнение счастливого свойства, заставлявшее сжиматься сердце и требовавшее немедленных действий.

– Ты волнуешься? – спросила мама. – Разумеется, ты истратил немало нервной энергии.

– На улице я увидел, как мальчишка наподдал ногой спичечный коробок, – сказал Вячик. – И я изменил направление его полета.

– Вячик! – перебила его мама. – Где у нас лежит элениум?

– Мама!

– Ты знаешь, как меня беспокоит твое психическое состояние. Именно психические сдвиги были первопричиной моего разрыва с твоим отцом.

Вячик вздохнул. У отца, насколько Вячик знал, с психикой все было в порядке. У отца была другая семья, двое детей, он присылал поздравления Вячику ко всем праздникам и подарки ко дню рождения. Счастливое состояние постепенно испарялось. Мама шуршала в аптечке, разыскивая элениум. Вячик постарался поднять спичечный коробок, лежащий на плите, тот дрогнул, шевельнулся, но не поднялся.

– Телекинез осужден наукой, – сказала мама, разрывая целлофановую обертку лекарства. – Прими таблетку, и тебе полегчает. В ином случае придется показать тебя психиатру.

Вячик, разумеется, принял таблетку.

– А сейчас вы могли бы что-нибудь сдвинуть? – спросила Люда. Они уже вернулись к гостинице.

– Не знаю, – растерялся Вячик. – Для этого должно быть особое настроение.

– И сейчас его нет?

– Оно было там, у магазина.

– И что случилось?

– Не знаю. Что-то случилось.

– Да, – согласилась Люда. – Что-то случилось.

В последующие дни им не удавалось остаться вдвоем, и ворошение в груди, сладко мучившее Вячика при виде Люды, не находило выхода. Перед отъездом англичане давали в честь группы ужин. Мария Петровна сказала благодарственную речь минут на двадцать.

– Завтра, – сказал Вячик, – будем в Москве.

– Да, – сказала Люда. – Я была рада с вами познакомиться.

– Мы в Москве встретимся? – спросил Вячик.

– А зачем? Это никому не нужно.

– Как так зачем? – И Вячик не придумал причин для встречи.

Ночь в комнате, где жил Завадовский с Вячиком, прошла печально. Вячик сидел там в полном одиночестве, скрывшись от спутников, которые отправились бродить по ночному городу, и размышлял о том, что жизнь может завершиться и к тридцати пяти годам. Скоротечность и продолжительность ее зависят от случайных причин, которые складываются в общую модель неудачи.

Утром Вячик с Завадовским чуть не проспали отъезд, и пришлось собираться в страшной спешке. В голове и груди была пустота, столь обширная и гулкая, что Вячика можно было засыпать зерном, как элеватор.

Вся группа уже ждала в автобусе, и дамы встретили их укорами.

Место рядом с Людой пустовало, но Вячик не прошел туда, а примостился рядом с водителем. Он старался вспомнить, как звучит на латинском языке выражение «Так проходит земная слава», но не вспомнил.

Отстраненное одиночество Вячика прервалось в зале ожидания, потому что Люда подошла к нему и сообщила:

– Мне жалко, что так произошло. Извините меня.

Люда еле доставала ему до плеча, голос ее сорвался.

– Я ночью ревела, – пожаловалась она. – Вообще-то я плакса.

– Я не знал, – ответил Вячик тихо.

– Возьмите мой рабочий телефон, – предложила она. – Если хотите.

– Конечно, – согласился Вячик. – Когда я отпечатаю фотографии, я обязательно вам позвоню.

Объявили посадку.

Они сели рядом.

– Мне сейчас лучше, – призналась Люда, когда самолет выруливал на взлетную полосу.

– Ты не понимаешь, – сказал Вячик. – Ты не понимаешь, что я сейчас для тебя все могу сделать.

Это чувство поднялось к самому горлу. Вячик запрокинул голову, чтобы не захлебнуться в нем.

Власть Вячика над предметами, над всем миром была настолько велика, что он одним ударом мог бы обрушить в Темзу Вестминстерское аббатство или повернуть течение Нила. И, как назло, под руками не было ни одного предмета, которым можно было бы манипулировать без боязни кого-то обидеть или задеть.

Самолет замер, ожидая сигнала на взлет. Двигатели ревели приглушенно, набирая силу, чтобы взвыть на бегу. Вячик представил себе серебряную протяженность машины, завершенную плавником стабилизатора. Он осторожно взялся за стабилизатор и, приподняв самолет, повел его вокруг оси.

Кто-то в салоне ахнул.

Люда поглядела на Вячика и увидела, что в его мягком, мясистом лице прорезались твердые скулы, и напряжение, владевшее Вячиком, было столь велико, что Люде схватило сердце.

– Вячик, – прошептала она, кладя ему руку на колено. – Вячик, не надо. Я вам верю.