Чтение онлайн

Чувствуя, что ещё немного, и она не выдержит, попросту сбежит, Исса постаралась отвлечь себя единственным доступным способом.

— Цитрин, я благодарю вас за приглашения на этот вечер, всё прошло чудесно, но цветок хотелось бы вернуть, — начала она разговор, который успела несколько раз отрепетировать в голове. Да, он должен был проходить в менее волнующей обстановке, но лучше это, чем неловкое молчание, сосредоточенное на неуместных ощущениях.

— Вам не понравилось? — кажется, всерьёз расстроился он. Или убедительно изобразил.

— Нет, орхидея прекрасна, но я не могу принять такой дорогой подарок.

— Ах вот что вас смущает! — просиял мужчина. — А если я скажу, что стоил он пару империалов?

— Я не поверю, — нахмурилась Исса. Деньги были не совсем плёвые, примерно столько обошёлся бы хороший ужин в одном из ресторанов Рыбного, но творения цветомагов стоили на несколько порядков дороже! — Так не бывает.

— Бывает, если считать только затраты на материалы, — улыбка дракона стала ещё шире и совсем уж неприлично счастливой. — Это одна из самых удачных моих учебных поделок.

— Вы же говорили, что не умеете рисовать, — припомнила она. — Примитивизм и всё такое…

— Я был немного слишком самокритичен, — признался Цитрин. — Но когда смотришь на работы мастеров, а твой предел — простые цветы с ладошку, это заставляет критически воспринимать результаты.

Исса прекрасно знала, что в цветомагии есть две крайних степени сложности произведения: это нечто большое или миниатюрное, но при этом — очень подробное. Чем больше мазков краски и чем они ближе друг к другу, тем труднее собрать устойчивую конструкцию. Но теория очень плохо стыковалась с действительностью: для чистого огненного мага, которому совсем не даются другие стихии, сама возможность так тонко манипулировать силой и заставлять её замереть в крошечном пространстве ставила творцов в один ряд с богами.

Цитрин уверял, что цветок — одна из самых простых конструкций, учебная, и если он хорошо выходит — это не значит, что получится нечто иное. Собственно, несколько видов цветов были его творческим пределом, и тут не Иссе стоило смущаться подарка, а ему — гордиться тем, что его поделка принесла кому-то радость. В какой-то период его жизни все знакомые выли от этих цветов, потому что творить — хотелось, а ничего больше не выходило.

Видя недоверие Иссы, он предложил продемонстрировать мастерство, но в итоге сошлись на призвании в свидетели Лазурны. Конечно, оставался шанс, что они сговорились, но змея одёрнула себя: это уже паранойя. Диалог же выглядел очень естественно. На прямой вопрос «Что ты можешь сказать о моих творческих способностях?» последовал насмешливый ответ о том, что выше головы не прыгнешь, а менталистика и управление стихией — разные вещи. Так что Исса разрешила себя уговорить. Слишком не хотелось расставаться с цветком...

Время перевалило за полночь, когда девушка опомнилась. Она редко позволяла себе так задерживаться вечерами, а ведь ещё добираться до университета! Комендантского часа не было, предполагалось, что студенты — достаточно взрослые люди, чтобы самостоятельно планировать день и ответственно относиться к занятиям, так что за позднее возвращение не грозили никакие кары, но всё равно, попадёшься кому-то на глаза — появятся неудобные вопросы.

Исса сообщила об уходе хозяйке вечера и оказавшемуся рядом менталисту, и тот тоже опомнился и заспешил: у него завтра в расписании стояла первая пара, а дракон и без того терпеть не мог ранние подъёмы. Лазурна, уже заметно уставшая, но всё ещё дружелюбная и улыбчивая, обняла их на прощание, тепло заверив в самом искреннем расположении, даже поцеловала Цитрина в щёку, опять назвав Солнышком. Сейчас змея с досадой признала, что это прозвище ему подходит.

Ещё через пару минут Исса с недоумением обнаружила себя в тишине пустынного гардероба в компании преподавателя, который помогал ей надеть шубу. Отказываться от его компании на обратную дорогу змея не стала: глупо идти одним маршрутом и делать вид, что не знакомы. И сумку со сменной обувью доверила мужчине как-то очень естественно, без задней мысли.

Мороз к ночи окреп, так что Исса, шагнув наружу из тёплого здания, задохнулась от схватившего за горло холода и поспешила глубже закопаться в шарф и воротник, в очередной раз поблагодарив близких за заботу. Эту шубу из длинного, густого меха снежной козы подарили на поступление мудрые и многоопытные родители. Молодая змея, которая к драгоценностям всех видов относилась спокойно и ни о чём подобном не грезила, поначалу растерялась и по достоинству оценить заботу сумела только зимой.

Снежные козы обитали далеко на севере, за морем, на скованном льдами пустынном материке. Уникальный мех этих наполовину магических существ спасал от страшнейших морозов, из него шили верхнюю одежду, а из пуха — делали пряжу для вязаных вещей. Такие грели слабее целой шкуры, но всё равно спасали, и неизвестно, как бы змея выживала в здешних морозах без такой защиты. Рукавицы и пушистая шапка, высокие сапоги на козьем меху — представитель любой другой расы назвал бы этот наряд чрезмерным, а Исса всё равно немного мёрзла. Кажется, это был больше психологический эффект.

— На вас смотреть холодно, — честно сообщила она Цитрину, когда тот вышел следом.

А ещё он вызывал какое-то нелепое умиление. Прямое пальто сидело словно с чужого плеча — слишком свободное, а в сочетании с вязаной красной шапкой и длиннющим шарфом в три небрежных оборота вид мужчины будил почти материнское желание поправить полы пальто, затянуть пояс и аккуратнее перевязать шарф. Вышитая ромашками белая холщовая сумка на плече, в которой Исса принесла туфли, добавляла картине нотку безумия.

— А на вас — приятно, — улыбнулся менталист. — Вам очень к лицу этот мех. Идёмте, если стоять — даже я замёрзну.

— А сейчас не мёрзнете?

— Я же дракон, к тому же почти местный.

— Как это? — растерялась Исса. — Вы родом с Рыбного?

— Это первый каверзный вопрос? — хитро глянул он искоса.

— Что?.. Нет! — вспомнила девушка уговор. — Это просто вопрос. Но могу задать каверзный.

— Задавайте. — Дракон шагал, заложив руки в карманы пальто, чуть щурился на искрящийся в ярком свете фонарей снег и выглядел довольным.

— Почему на самом деле вы покинули императорский дворец? — Исса решила пользоваться возможностью без стеснения. Сам предложил.

— Устал, — улыбнулся Цитрин, не глядя в сторону спутницы. — Работа придворного менталиста — утомительная штука, ты всегда настороже. Как только появился человек, готовый и способный меня заменить, я подал прошение об отставке. Император мудр и милостив, так что удерживать не стал.

— Всего-то? — разочаровалась змея.

— А что, уже понапридумывали душещипательных драматических историй? — рассмеялся он. — Нет, всё просто. Всё всегда гораздо проще, чем накручивает молва. Жизнь при дворе слишком насыщенна, а я не из тех людей, кто получает удовольствие от подобного.

— Вы не похожи на человека, у которого проблемы с ближним кругом и общением, как говорят про менталистов… Вы один такой уникальный или слухи преувеличены?

— Не торгуйтесь больше ни с кем на вопросы, вы не умеете их формулировать, — весело попенял Цитрин.

— А я не говорила, что это второй каверзный вопрос, — тут же нашлась Исса.

— Давайте договоримся посчитать его таковым, а я отвечу то, что вы хотите знать, избежав словесных экивоков? Вы путаете понятия, — заговорил он, когда девушка кивнула. — Ближний круг — это ближний круг. В моём, например, всего два человека, и они сейчас далеко. Но не все менталисты, как и остальные люди, — угрюмые буки в общении с посторонними. Хотя и многие.