Чтение онлайн

Люди обычно путают быть с обладать, и чем больше вещей они имеют, тем сильнее их неправильное понимание сущности, так как материальные вещи словно наполняют их «я». Так происходит всегда, когда человек отождествляет «я» с каким-либо предметом.

Например, границы «я» расширяются до званий и чинов, полученных человеком, которые со временем вообще заменяют его «я». Так, профессионал в определенной области может принимать за свое «я» полномочия, которые он получил вместе с каким-то званием. Он не понимает, что лишь «исполняет обязанности» в данной общественной группе, наделившей его этими полномочиями.

Так автомобиль или любая другая вещь могут стать продолжением «я» человека, поскольку благодаря инстинкту обладания усиливается ощущение его существования.

Для обычных людей большое значение имеют различные торжественные события и празднества, поскольку они позволяют забыть о собственной ничтожности благодаря временному приобретению большого и важного «я», образованного совместно со всеми их участниками, когда хотя бы на несколько часов возникает ощущение интенсивной жизни.

Именно в такие моменты радости и удовольствия, когда люди сливаются с массой себе подобных, им кажется, что у них всё хорошо. Влияние группы стимулирует ощущение счастья и собственной значимости, поэтому человеку хочется вновь и вновь пережить этот опыт, чтобы развеять призраки одиночества и тоски.

Мир «небытия» имеет свои собственные ложные ценности, и тому, кто попадает в их сети, очень сложно оттуда выбраться. Там царят легкомыслие и искусственное веселье, но присутствуют механическое страдание и моральная боль, возникающая из-за психологического разочарования в том, что мир не может исполнить всех их безмерных требований. Это свойственно самовлюбленным людям с их невероятным самомнением и нарциссизмом.

Человек не переносит одиночества, поскольку в такие моменты он вынужден смотреть на себя, и то, что он видит, ему не нравится. Конечно, ему захочется включить телевизор, музыку или поговорить с кем-нибудь по телефону. Он не сможет вынести внешней тишины, потому что она вызывает тишину внутреннюю – в ней станет очевидным его собственная незначительность. Скученность населения, шум и различные визуальные стимулы укрепляют защитные механизмы человека, заглушая его внутреннюю интуицию, без которой невозможна настоящая самокритика, являющаяся серьезной угрозой нарциссическому имиджу.

Не выходить за рамки границ известного и прятать голову в песок, подобно страусу, – такова очень удобная стратегия многих людей, чтобы продолжать делать то, что они делали всегда, и не слышать голоса высших ценностей, призывающего к действию.

Страх перед неизвестностью – еще одна характерная черта homo sapiens, заставляющая его оставаться в своей «ментальной норе» слепым и глухим ко всему, что не относится к программе его мозга.

Посредственный человек стремится оставаться статичным, отказываясь от значительных изменений, необходимых для достижения совершенства; он безразличен к морали и поэтому смиренно следует за стадом, не имея определенных этических принципов и подчиняясь своим импульсам; соблюдает закон, но не потому, что принимает его требования, а чтобы избежать наказания; соглашается с тем, что одобряется всеми, отвергает то, что отвергается большинством, предпочитает то, что модно, и подражает известным людям.

Он высокомерен с подчиненными, жесток к потерпевшим неудачу и услужлив с начальством; хочет иметь много друзей, но редко способен предложить настоящую дружбу. Просит любви, но сам её не дает. Говорит о гуманизме, но часто поступает негуманно. Требователен к ближнему, но не к себе. Много говорит и мало делает. Имеет много вещей, но малую сущность.

Сущность завершенного и посредственного человека едина по своей природе, но у посредственного она значительно меньше. Обладая драгоценной жемчужиной духа, он предпочитает вместо самосовершенствования тратить зря свою энергию на погоню за разнообразными фантазиями и иллюзиями. В поте лица он зарабатывает свой хлеб, но не борется за возвращение к своим истокам и осознание своей сущности.

Как нибелунги, дети тумана, мы обладаем сокровищем, которым не можем воспользоваться, и только Зигфриду удается добыть его с помощью меча своей воли. Зигфрид – символ человека, которому надоело быть «мостом», и он принял непреклонное решение достичь совершенства, чтобы соединиться со своей сущностью.

Те, кто цепляется за возможность оставаться «мостом», не испытывают ни малейшего желания узнать, что ложно, а что истинно. Понятия добра и зла превратились в прискорбные двусмысленности, поскольку никто не знает точно, что хорошо, а что плохо, всем удобнее следовать за большинством, модой и чужим мнением.

Многие чистые и хорошие люди из-за собственного невежества совершают плохие поступки, а люди испорченные часто выглядят настоящими благодетелями человечества, и это принимается за чистую монету. С данной точки зрения может показаться, что на земле нет справедливости. Герои и невинные несправедливо наказываются, тогда как хорошо замаскированные преступники получают награды, поскольку мало кто обладает индивидуальной способностью увидеть истину.

Слепая толпа аплодирует, наказывает и выражает мнения, но она совершенно лишена когнитивной способности, чтобы делать это не механично, тем не менее её решения обожествляются, ими восхищаются как проявлением высшей истины.

Для толпы добро и зло – очень субъективные понятия, это всего лишь инстинктивные импульсы, которые выплескиваются каждый раз для освобождения от внутреннего давления коллектива.

Футбольный матч, например, может оказать на зрителей настоящее терапевтическое воздействие: спроецировав на игру собственные проблемы, они дадут здоровый выход обычно подавляемым агрессивности и насилию. Болельщики кричат, волнуются, страдают, гневаются, радуются, высвобождая этим свое напряжение, неудачи, агрессию и неудовлетворенные желания.

Ошибка арбитра превращает его в злодея, на него обрушивается гнев всего стадиона. Высвободившаяся ярость не соответствует серьезности этой ошибки. Мелкие факты раздуваются до невероятных размеров из-за сочетания инстинктивных импульсов болельщиков. Они расходятся удовлетворенные тем, что ощутили себя частью огромного коллективного «я», что имели возможность слиться в одну единую душу и ярко почувствовать, что они живут.

Что касается норм общества и желания быть «просто людьми» в аристотелевском смысле этого слова, то популярные виды спорта могли бы быть одним из наиболее здоровых способов привить молодежи моральные правила.

Если говорить о том, что оптимально и нормально с точки зрения высшей Природы, то слияние с массой всегда означает потерю индивидуальности, а это ослабляет волю и ведет к тому, что человеку трудно вести себя морально.

Важно научиться искусству участвовать в чем-то, но не давать себя поглотить, сохраняя индивидуальность и внутреннюю свободу. Этого могут достичь лишь те, кто путем духовной работы сформировал собственное сильное и устойчивое индивидуальное внутреннее «я».

Грехом я буду называть нарушение космических моральных законов Природы. То же значение имело это слово и в Древней Греции. Греки считали, что человек совершает грех, если по причине собственного невежества не может достичь полной самореализации и установить гармоничную связь со Вселенной.

Необходимо понять, что грехи (нарушение фундаментальных законов) перед Природой могут не расцениваться людьми как грехи. Иногда они даже не осознают, что поступают плохо, тем не менее, это не освобождает их от наказания. Бывает и наоборот: то, что люди считают «грехом», для Природы не является таковым.