Чтение онлайн

Комитеты и их роль. В первые дни, когда комитеты возникали революционным путем, а потом, не имея определенных норм своей деятельности, пользовались моральной силой, опираясь на поддержку Совета рабочих и солдатских депутатов Петрограда, они добились многого от комсостава. После же злосчастного поражения на фронте и в тылу, когда голову подняли контрреволюционные силы, а социал-патриоты во многом стали их поддерживать, значение комитетов было сильно подорвано.

Самое назначение Корнилова, как раз после того, когда он издал несколько приказов о сокращении роли комитетов и приказа по своему фронту о том, что все члены комитетов должны вернуться в свои части, вызвало сильную тревогу в солдатских организациях, а комсоставу дало надежду на перемену курса в смысле возвращения дисциплинарной власти начальству, о которой открыто заговорил офицерский союз; постановления офицерского союза отдавались для сведения приказом по армии.

И вот начинается открытая борьба с комитетами. Недалекие командиры просто стали заявлять, что хотят «плевать» на комитеты, а более тонкие политики стали говорить, что рады пойти навстречу комитету, но это возможно будет лишь тогда, когда выйдут новые положения о комитетах, а пока действовать как по приказу они не позволят. По армии был отдан приказ, прислать все незаконные постановления комитетов и в связи с этим некоторые комитеты были отданы под суд. В 1 Сибирской дивизии 1 Сибирского корпуса революционный комитет отдан под суд за то, что вынес постановление против начальника дивизии, причем на этом собрании были представители всех полковых комитетов и резолюция принята единогласно. Начальник дивизии остался, а против комитета ведется следствие, хотя многие подсудимые убиты во время наступления. Комитеты, лишенные своих прав, данных революцией, уставшие, потому, что работников мало, стоят перед полной невозможностью что-либо сделать, доходят до отчаяния; многие полковые комитеты прекратили свою деятельность и масса глухо недовольно бродит, готовая каждую минуту вспыхнуть. Комитеты высшие ждут из Петрограда, что мы им выработаем новые приказы, расширяющие их права.

Отношения с офицерством с каждым днем все хуже и хуже. Офицерство организовалось в офицерский союз. Каждого офицера не вошедшего в этот союз пытаются под тем или другим предлогом удалить из полка. Офицеры, работавшие раньше в комитетах, уходят из них, боясь конфликтов с начальством. Были случаи, когда офицеры требовали отдачи чести, причем кричали на солдат. Офицерские собрания отдельных полков выступили с резкими резолюциями по адресу солдатских комитетов, чем еще больше оттолкнули от себя солдатскую массу. Требуют команду «смирно» даже тогда, когда по приказу этого не имеют права делать. Высший командный состав пытался распустить нежелательные им комитеты и только вмешательство военного министерства по настоянию армейского комитета и комиссара останавливало эти распоряжения. Вакханалия судов растет с каждым днем. За каждую мелочь придают суду, желая запугать солдат. Издаются приказы порочащие и оскорбляющие солдат или их идейных руководителей. Этот разлад наблюдается не только в пехоте, но и у казаков, артиллерии и кавалерии.

Масса солдат напугана резкими приказами, ищут защиту у комитетов или просто копят злобу, которая каждую минуту может вылиться анархией. Комитеты же бессильны чем нибудь помочь солдату даже в его минимальных справедливых требованиях.

Комиссары. При армиях вначале комиссары назначались от СР и СД и военного министерства. Ввиду отсутствия людей в назначении комиссаров были допущены ошибки. Как от совершенно случайного назначения Филоненко, которого почти никто не знал, не рекомендовал, вел переговоры не имея на то полномочий с товарищем Министра князем Тумановым и политическим кабинетом Военного министра, как уполномоченный от Совета. Когда же Совет захотел его отозвать, началось наступление и оставлять армию без комиссара или сменять его во время боя было уже нельзя, и дальше он был назначен военным министерством в Ставку. Так же в тот момент, когда военный отдел вынес мотивированный отвод против Савинкова как комиссара фронта, он вступил в управление министерством. Утешением ЦК СР и СД было то, что в любой момент можно было отозвать комиссаров из армии, а потому и расчитывали, что добьемся возможности отозвать и комиссаров фронта. Но тут произошел перелом в другую сторону. Нам заявили из министерства, что отныне комиссариат будет только от Временного правительства и единственная уступка СР и СД была сделана в том, что Совету представлялось возможным представлять свой список комиссаров. Один из результатов новых назначений в армию – Иорданский – из группы «Единство», которая мечтает о Стокгольмской конференции, где имя Плеханова упоминается только с негодованием (причем новый комиссариат будет ответственен лишь перед Временным правительством). Уже были случаи столкновения таких комиссаров с комитетами. Они будут придатком командному составу, но на солдат едва ли им удастся опереться, что необходимо армии и при каких только условиях комитеты смогут работать. Единственная возможность борьбы с контрреволюционными стремлениями, саботажем в армии во время боя со стороны штабов (что утверждают многие оперативные комиссии при комитетах) – это право отвода начальников.

Есть части войск, из которых достаточно только убрать командира и они будут совершенно надежными войсками. Такой случай был даже с казачьим полком и артиллерией участвовавшей в бою. Это право отвода, конечно нужно поставить в рамки выработанные Всероссийским съездом, т. е. дивизионный комитет (комитетам полковым. ввиду их зависимости от случайного настроения толпы этого права давать нельзя) имеет право просить о смещении командира полка и если начальник дивизии с этим не согласен, то приговор идет на утверждение корпусного комитета и т. д. Это было подробно разработано на Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов. Это могучее средство, которое заставит притихнуть в армии гидру контрреволюции и наладить отношения солдат и офицеров. Комиссарами нужно иметь надежных людей, которые бы работали совместно с комитетами.

Сейчас все кричат о невмешательстве комитетов в стратегию. Рассмотрим в чем же это вмешательство заключается: Комитеты (огромное большинство) до боя уговаривали солдат идти в наступление, имели богатый материал о психологическом настроении частей и во время боя шли впереди и вели свои части в атаку (участвовали в атаке врачи, фельдшера и писаря комитетов), другие налаживали подвоз продуктов, подвоз санитарных повозок, налаживали эвакуацию раненых. Из комитетов на основании приказов № 271 были выделены оперативные комиссии (которые так же, как и комитеты не имеют прав), имеющие богатый материал о бое и если кто-нибудь из начальников сделает ошибку, то это от них не уйдет и заставит эти штабы более тщательно относиться к своим обязанностям. Вмешиваться же в распоряжения командного состава боевого характера ни одна комиссия не посягала. Они только требовали быть всегда в курсе дела, всех предполагаемых операций, чтобы знать как и чем помочь, хорошо зная состояние частей и местности. Могло быть возражение, что нельзя многим лицам сообщать секретные сведения, но в комиссиях всего три человека и притом специально из всего состава комитета выбранных тайной подачей голосов. Кому больше верить выбранным или назначенным в большинстве случаев недовольному новым строем командному составу? Увеличить значение комитетов, расширить их права в пределах активного вмешательства в хозяйство армии, отпуска, увольнения, переговоры, дать право отвода начальников. При всех случаях следствия к следователю назначить представителей комитета. Недопустимо, чтобы в революционной стране судили свободных граждан по старым военным законам и вели дело и следствие старые военные начальники.

Сохранить оперативные комиссии и предоставить им право знать все предполагаемые шаги штаба соответствующей части.

ГАРФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 583. Л. 148–152.

Копия в политический отдел военного министерства.

Самый острый вопрос в армии – восстановление дисциплины, репрессивные меры со стороны командного состава и последствия, которые вызывают эти меры. Прежде всего, надо отметить, что случаи неповиновения и явной дезорганизации в полках, которые были очень часты в 10 армии в конце июня и первой половине июля, теперь стали исключением. Наиболее крупный инцидент был в 43 Сибирском стрелковом полку. По имеющимся пока данным, одна из рот 2-го батальона отказалась приступить к занятиям. Учебная команда, вызванная командиром полка для принуждения оружием к исполнению приказания, вместо принудительных действий против роты – разбежалась. Тогда часть солдат накинулась на командира полка, сорвала с него погоны, потом командира арестовали и продержали несколько часов в землянке. По-видимому, по дороге к штабу полка были угрозы по адресу командира полка, караул тоже ругал и грозил. Помощник комиссара Копейкин, узнав о происшествии, сейчас же дал телеграмму полевому прокурору о составлении комиссии при участии представителя солдатских организаций для производства дознания. До получения ответа следствие было начато судебным следователем, но не дало никаких результатов. Ввиду того, что многие свидетели, главным образом, офицеры давали туманные показания, как будто из страха перед солдатской массой, следователи и временный командующий армией настаивали на временное разоружение полка. Я выразил согласие только на разоружение 2 батальона, участие которого в инциденте ясно. Командарм решил тем не менее произвести разоружение всего полка, предложил мне ввиду разногласия обратиться к комиссару высшей инстанции. За отсутствием фронтового комиссара и временным отъездом из ставки комиссарверх из этого ничего не вышло. По приказу командарма полк был окружен кавалерийскими частями и сложил оружие без всякого сопротивления, получив от присутствующего при разоружении помощника комиссара обещание, что разоружение носит временный характер и производится в интересах следствия.

Однако, пока следственной комиссии, в состав которой вошли следователь и представители армейского и корпусного комитетов, почти ничего не удалось добиться. Штабом армии получена телеграмма, согласно которой главковерх приказал учредить по этому делу военно-революционный суд.

Из других случаев неисполненного приказания, знаю один отказ от выполнения боевого приказа (заступить на позицию) в 42 Сибирском стрелковом полку, но на следующий день полк сам решил приказанию подчиниться и на позицию заступил. Все остальные случаи – отказы от приступа к занятиям, но и они не многочисленны. По моим наблюдениям и по мнению многих лиц высшего командного состава большая часть этих случаев вызывалась неумением правильно поставить дело со стороны офицеров. После долгого перерыва в занятиях сразу начинали с маршировки: бега, приема «на караул» и т. п. Понятно, что это вызывало резкий отказ со стороны солдат, видевших в таком обучении не восстановление обучения на новых разумных началах, а простое возвращение «старого режима». В других случаях конфликт вызывался сразу взятым некоторыми офицерами резким тоном.

В некоторых случаях инциденты улаживались мирно, в других дело дошло до суда. Наиболее яркий случай имел место в 63 Сибирском стрелковом полку, где отказалась выйти на занятия пулеметная команда. По отзыву начдива это лучшая команда в 1 Сибирском корпусе, проявившая много мужества в последних боях, по его же словам в возникшем конфликте много виновата нетактичность начальника команды и отчасти командира полка. Тем не менее свыше 160 человек было предано военно-революционному суду. Благодаря участию защитников, посланных армейским комитетом, дело окончилось оправданием всех подсудимых, кроме одного приговоренного к 4 годам арестантского отделения. По впечатлению защитников без их участия дело легко могло бы кончиться тяжелым и непоправимым приговором.

Чтобы закончить о строевых занятиях, скажу, что занятия идут теперь с большей или меньшей интенсивностью почти во всех частях.

Чрезвычайно печально обстоит дело с взаимоотношениями солдат и командного состава. После июльских приказов офицеры во многих частях сразу переменили тон, стали грозить расстрелами, презрительно отзываться о солдатских организациях и т. п. Понятно, что это питает злобу солдат против офицерства и могу с уверенностью констатировать, что такого определенно враждебного отношения к офицерам я не видел в армии ни в один из предыдущих периодов революции. Командный состав старается применять репрессии или пугать репрессиями где надо и где не надо. Я считаю своим долгом разъяснить при всяком случае, что применение мер репрессии вообще и судебной в частности, должно иметь место только при невозможности иначе уладить конфликты, тем более, что практика доказывает постоянное возникновение брожения во всей части после репрессивных мер против отдельных солдат.

В ответ на привлечение солдат к ответственности у последних намечается стремление привлекать к судебной ответственности лиц командного состава, часто тоже по пустячным поводам.

Особо надо отметить борьбу, путем привлечения к дознанию и следствию, с солдатскими организациями. Об этом послал вам вчера телеграмму, в дополнение к которой прежде всего должен сообщить, что один из случаев приведенных в телеграмме – назначение следствия над комитетом 3 корпуса будет очевидно ликвидирован, т. к. командармом даны в этом смысле указания комкору, за то о мелких случаях привлечения отдельных членов комитетов сведения поступают постоянно. До суда пока дело не дошло, нигде и я употребляю все усилия, чтобы не допустить этого, т. к. определенная политическая тенденция всех таких привлечений совершенно ясна. Но и производство дознания сильно волнует комитеты и полки. Многие мелкие комитеты совершенно подавлены; как общее правило наблюдается бегство из комитетов офицеров. Считал бы очень важным обратить на это внимание и провести через министерство хотя бы предложенную нами в телеграмме меру о недопустимости возбуждения дознания и следствий над членами комитетов без согласия комиссара.