Морально испорченная
Шрифт:
Безволосая, все тело бледное и морщинистое, большие глаза выпучены на лысой голове.
Я смотрю на нее. Она смотрит на меня. Мы вступаем в битву духов, и она не отступает. Я также замечаю, что у нее своя клетка, в отличие от других милашек.
— А что с этой? — спрашиваю я и подхожу к клетке.
Девушка качает головой:
— Я… я, наверное, не должна этого говорить, потому что мы хотим, чтобы все они попали в хорошие дома… — Ее нижняя губа дрожит, когда она продолжает. — На данный момент ее возвращали пять раз. Она слишком… агрессивна. — Последнее слово она произносит шёпотом, и я думаю, что кошка это чувствует, потому что она смотрит на нее и оскаливает зубы.
— Видите? — говорит она и делает несколько шагов назад.
— Могу я открыть клетку?
— Ладно. Но я вон там. — Она указывает на другой угол комнаты, где находятся милашки, и я пожимаю плечами. Неважно. Я беру у нее ключ и открываю клетку. Как только дверца распахивается, кошка бросается на меня с выставленными когтями.
Когда я приседаю, чтобы добраться до нее, я теряю равновесие и падаю на спину. Теперь кошка сидит на моей груди, угрожающе подняв одну когтистую лапу. Я поднимаю на нее бровь, и она наклоняет голову, будто понимает меня. Мы пялимся друг на друга еще некоторое время, пока она наконец не решает поцарапать мне шею.
Это. Больно.
Я вскидываю руку, чтобы схватить маленькую проказницу, и поднимаю ее, пока она борется, чтобы нанести еще больший ущерб.
— Стоп! — приказываю я. Она снова поднимает глаза и смотрит на меня. Ее зрачки сужаются в щель, и после почти кивка она прекращает борьбу. В ответ я кривлю губы.
— Я забираю ее, — кричу я девушке. Она хмурится, услышав мой голос, и говорит, разобраться с ее коллегой на стойке регистрации.
После оформления всех документов я забираю мисс проказницу домой. Хотя она не так агрессивна со мной, я понимаю, почему девочка так боялась.
Как только я выпустила ее из рук, она обезумела на сотрудника, оформляющего документы. Она тут же прыгнула на него и вцепилась в его кожу, оставив следы.
Когда мы покидаем приют, я обязательно глажу ее.
— Горжусь тобой. — Пока я смотрю в ее глаза, мне на ум приходит имя. — Отныне ты — Малефисента. — Или, когда мне лень, Малли.
Я подмигиваю ей, чего она, вероятно, не понимает, но я уверена, что у нас есть своя связи.
Мне как-то не хочется сажать Малли в переноску, которую я для нее купила, поэтому я сажаю ее на плечо после того, как пристегнусь сама.
— Будь хорошей девочкой и не травмируй меня во время движения, — говорю я ей, и она медленно облизывает мою щеку.
Да. Она понимает.
Я завожу машину, чтобы вернуться домой. Несколько раз я смотрю в зеркало и замечаю, что одна и та же машина держится на безопасном расстоянии позади. Странно…
Я делаю несколько случайных поворотов, чтобы посмотреть, следует ли она за мной, но через некоторое время я теряю ее из виду. Может, это все мой параноидальный ум. Качаю головой и еду домой. Всю дорогу Малли мурлычет мне на ухо, и я не могу не улыбаться.
?
— Адриан? — выкрикиваю его имя, когда возвращаюсь в пентхаус. Малли все еще сидит у меня на плече и, кажется, впилась когтями в мою одежду, которая не дает ей упасть, когда я резко двигаюсь.
Он не отвечает. Странно.
Но когда я направляюсь на кухню, меня встречает взъерошенный, явно похмельный Адриан, который тайком ест тост.
— Серьезно? — спрашиваю я, сложив руки перед собой.
Адриан одаривает меня овечьей улыбкой, и я добавляю.
— Ну, зато, ты не в постели.
— Что это? — Он указывает на Малли и говорит с набитым ртом.
— Это наш новый друг. — Я поднимаю руку, чтобы погладить Малли по голове, и она издает крошечное тявк. Адриан вдруг настораживается, но смотрит на меня с подозрением.
— Это игрушка?
— Что? Нет! — Я пытаюсь снять Малли с себя, но она, похоже, не хочет.
— Поможешь? — спрашиваю я Адриана, и он присоединяется к попытке освободить Малли. Или освободить меня от Малли.
Когда Малли сваливается с моих плеч, она уже в полном режиме истерики и яростно рычит на Адриана.
— Малли! — я привлекаю ее внимание. Я наконец-то завела Адриану кошку, а она его ненавидит? Нет… мы не можем этого допустить. — Веди себя хорошо! — говорю я ей, и она пялится на меня.
Я возвращаю ей взгляд, и, думаю, некоторое время спустя, Адриан прочищает горло.
— Малли? — спрашивает он, слегка приподнимая кошку, чтобы посмотреть на нее. Она перестала бороться и смотрит на Адриана скорее с любопытством, чем с враждебностью.
— Малефисента. Наша новая кошка. Она замечательная! — чувствую необходимость добавить это, чтобы он не подумал, что я специально завела самую недружелюбную кошку.
Нет, у нас с Малли есть взаимопонимание, и Адриану просто нужно присоединиться.
— Неужели? — спрашивает он скептически. — А как же твоя аллергия?
— У меня есть лекарства! — восклицаю я и показываю ему свой сироп. — Но она лысая, так что… не знаю, так ли она вредна.
— Хм… может быть. — Он прижимает Малли к груди, и она почти как пластилин в его руках.
Предательница.
— Но почему ты завела кошку?
— Потому что в последнее время ты хандришь. Я не знала, что еще сделать, чтобы вытащить тебя из постели. И вот ты воруешь еду, пока меня нет дома. — Я дуюсь и притворяюсь расстроенной. Он выглядит смущенным от моих слов, и я вижу, как красные пятна окрашивают его щеки.
— Теперь я в порядке. — говорит он, но даже не смотрит на меня. Он смотрит на Малли.
На мгновение я впадаю в панику, когда вижу, как Малли поднимает голову и бросает на меня удовлетворенный взгляд «Он мой»
Господи, неужели я совершила ошибку?
— Возьми меня на свидание! — говорю я ему, желая показать Малли, кто здесь главный. Но прежде всего мне нужно обещанное свидание.
— Сейчас?
— Ну… — начинаю я и подхожу ближе, чтобы обнюхать его. — После того, как ты примешь душ.
Он смотрит на меня, как будто не понимает, о чем я говорю, но когда он улавливает запах собственного тела, он не теряет времени, бросает Мэлли на мои колени и мчится в ванную.
— Итак. Некоторые правила дома. — Я привлекаю внимание Малли, чувствуя, что нам нужно установить некоторые границы. — Он мой. Ты можешь его одолжить. — Пальцем я поднимаю ее голову вверх. — Но он мой. — После того, что похоже на битву между нашими взглядами, Малли первой отступает, и я поглаживаю ее в качестве награды.