Чтение онлайн

Экипаж делал все, чтобы спасти крейсер. Четкие распоряжения отдавал с мостика командир капитан 2 ранга Н. А. Заруба. Артиллеристы оставались на своих боевых постах и встречали огнем попытки самолетов противника добить корабль. Воздушные налеты продолжались вплоть до наступления темноты, но больше ни одна бомба не достигла цели. Даже в котельных отделениях - то в одном, то в другом, по мере затопления, - поддерживался пар, чем до последней возможности обеспечивалась работа водоотливных и противопожарных средств. В котельных отделениях с большим хладнокровием и мужеством действовал корабельный ветеран мичман Рожков.

К вечеру крейсер принял четыре тысячи тонн воды - половину своего водоизмещения. Море наступало, и в неравной героической борьбе с ним людям приходилось сдавать одну позицию за другой.

К трем часам ночи «Червона Украина» еще оставалась на плаву. Только в четыре часа 13 ноября, когда крен на левый борт достиг критических сорока градусов, капитан 2 ранга Заруба распорядился покинуть корабль. Надо полагать, что нелегко ему было отдавать такой приказ. Только стал командиром - и такая трагедия…

Едва последний барказ, на котором находился и сошедший с корабля после всех Н. А. Заруба, отошел от борта, как крейсер перевернулся и ушел под воду. [66]

Вечером перед заходом солнца, когда экипаж мужественно боролся за жизнь корабля, командиру доложили о времени спуска флага. Заруба, секунду поколебавшись, приказал:

–  Флаг не спускать!

Так был нарушен повседневный морской ритуал. Но я понимаю командира. Корабль погибал. И погиб он с гордо поднятым над его кормой флагом.

Вот как окончилась жизнь дорогой мне «Червоной Украины». Из ее экипажа был убит 21 человек и 120 ранено. Остальные продолжали сражаться с гитлеровцами.

Очень скоро оперативная группа артиллерийского отдела тыла флота под руководством инженер-капитана А. А. Алексеева приступила к съемке орудий с затонувшего корабля. Это была тяжелая и опасная работа, проводившаяся под артиллерийским обстрелом и бомбежками. Водолазам помогали моряки крейсера.

И в декабре пушки крейсера, из которых были составлены четыре береговые батареи, вновь открыли огонь по врагу. Обслуживали орудия комендоры «Червоной Украины», ее офицеры командовали батареями, установленными у хутора Дергачи, у Максимовой дачи, на станции Мекензиевы Горы и на Английском кладбище. Перед стрельбами комендоры писали на банкетах орудий «Отомстим за «Червону Украину»!» и метко поражали гитлеровцев.

Воюя на суше, моряки крейсера с честью выполняли свой воинский долг. Вместе с севастопольцами они участвовали в подвиге, совершенном советскими воинами у стен города-героя.

Севастополь не забыл ветерана-крейсера. Там, на знаменитой Графской пристани, в память о «Червоной Украине» установлена мемориальная доска.[67]

Глава третья.

Десант

Такого еще не бывало

В середине декабря 1941 года на мое имя пришла шифровка. В ней содержался приказ - немедленно вместе с офицерами штаба следовать в Новороссийск и явиться к начальнику штаба флота контр-адмиралу И. Д. Елисееву. Тут же распоряжаюсь приготовить к походу один из эсминцев. Короткие сборы, и вот уже эсминец, покинув Туапсинскую гавань, идет вдоль Кавказского побережья на север.

Стою на мостике и, естественно, думаю о причине спешного вызова. Уже месяц, как я командую отрядом легких сил. Корабли отряда базируются на Батуми, Поти, Туапсе. И весь месяц я курсировал между этими базами. Побывал на каждом корабле, проверил подготовку экипажей, организацию службы, познакомился с командирами и военкомами. Общее впечатление вполне благоприятное. Экипажи все, как говорится, обстрелянные, с немалыми боевыми заслугами. Почти все Черное море исходили лидер «Харьков», эсминцы «Сообразительный», «Смышленый», «Способный», воюя под Одессой и Севастополем, конвоируя суда. В ОЛСе два крейсера - «Молотов» и «Ворошилов». Первый из них в строю и наряду с эсминцами редко задерживается в базе. Второй стоит у стенки в Поти. Еще 2 ноября его атаковали у причала Новороссийска три «юнкерса». Прямым попаданием двух бомб в кормовую [68] часть крейсеру нанесены значительные повреждения. И сейчас он в ремонте.

Словом, я готов подробно доложить о состоянии кораблей, если это потребуется начальнику штаба флота.

Был уже довольно поздний час, когда мы прибыли в затемненный Новороссийск. Сразу же после швартовки отправился в штаб базы, где в эти дни обосновался контрадмирал Елисеев с группой оперативных работников штаба флота.

Иван Дмитриевич тотчас же принял меня. После нескольких малозначительных вопросов он сразу перешел к делу.

–  Решено проводить крупную десантную операцию, - сказал контр-адмирал.
– И вы назначаетесь командиром высадки десанта.

Выдержав небольшую паузу, видимо, для того, чтобы до меня лучше дошел смысл этих слов, он продолжал:

–  Ваш пункт высадки, называемый пунктом «А», - Феодосия. Сюда необходимо доставить морем и высадить непосредственно в порт целую армию. Более двадцати тысяч человек со всей боевой техникой! Другие десантные силы тоже армейского состава пойдут на Керченский полуостров. Задачу их высадки будет решать Азовская военная флотилия.

Слова Ивана Дмитриевича как-то ошеломили меня. Уже седьмой месяц шла Великая Отечественная война. Мы пережили тяжелейшую пору отступления. В ноябре пришла радостная весть об ударе наших войск под Тихвином. Потом был освобожден Ростов. Только что в газетах опубликовали сообщение о контрнаступлении советских войск под Москвой. Теперь и флоту предстояло вместе с армией провести наступательную операцию большого масштаба здесь, на юге. Судя по всему, это начало освобождения Крыма. Есть отчего взволноваться.

–  Сколько времени на подготовку?
– спросил я.

–  Неделя.

–  Маловато!

–  Да, не разбежишься. Но растягивать сроки не позволяет обстановка. К тому же зима - погоду надо учитывать.

Иван Дмитриевич встал, в задумчивости прошелся по кабинету и уже несколько другим голосом сказал:

–  Времени в обрез. А дела много. Ваше решение на [69] высадку десанта будет заслушивать Военный совет. Готовьтесь. Всем, кому надо, я дам указание оказывать вам всемерное содействие.

–  Есть!

Выйдя из штаба, я опять окунулся в густую темень декабрьской ночи. Спешу в порт на свой корабль, почти не замечая ничего вокруг. Все мысли поглощены только что услышанным.

Десятки вопросов роятся в голове. Сколько надо кораблей и транспортов, как рассчитать их движение, как организовать погрузку и выгрузку войск? Удастся ли сохранить в тайне всю подготовку, не преподнесет ли враг какого-нибудь сюрприза? Возможным ли окажется захват порта и прорыв в него кораблей?

Вся операция представляется еще смутно, расплывчато, но уже ясно, сколь она грандиозна и сложна. Ясно также, что весть о ней моряки встретят восторженно. Ведь речь идет об активных наступательных действиях флота и армии, об освобождении советской земли.

С такими мыслями я вернулся на корабль. Офицеры немногочисленного штаба ОЛСа во главе с его начальником капитаном 2 ранга Евгением Николаевичем Жуковым поджидали меня. Коротко рассказал им о сообщении контр-адмирала Елисеева и в заключение сказал:

–  С этого часа вы представляете собой штаб высадки десанта.

У офицеров загорелись глаза. На меня посыпались вопросы, в которых уже сквозила деловая озабоченность. Евгений Николаевич Жуков, флагманский артиллерист Семен Петрович Хулга, флагманский штурман Борис Федорович Петров уточняли состав десанта, сроки подготовки операции. Тут же высказывались и предварительные предложения по ее организации, маскировке, составу кораблей.