Чтение онлайн

С мостика говорю по телефону с командирами боевых частей. Все люди готовы к действию.

Было уже более трех часов ночи, когда лучи прожекторов пронзили небо, крестиком засветился в них самолет. Ударили зенитки. Совсем недалеко, в районе Артиллерийской бухты, раздался мощный взрыв. «Крупными бомбят», - подумалось мне. Позднее мы узнали, что взорвалась сброшенная с самолета на парашюте морская мина. Вместо бухты она попала на берег и сработала как авиабомба.

…Один из самолетов летит над рейдом. Крейсер вздрагивает от выстрелов - наши зенитные пушки бьют боевыми снарядами. Потом стрельба смолкает, гаснут лучи прожекторов. На рейде и в Севастополе устанавливается тишина.

Судя по всему, внезапный воздушный налет не имел успеха. Корабли на месте, корабли целы. Мы еще не знаем, кто враг. Но он показал свое лицо - лицо подлого убийцы, нападающего коварно в темную ночь.

Вызываю на мостик то одного, то другого офицера.

–  Как прошла стрельба?
– спрашиваю командира зенитного дивизиона старшего лейтенанта Воловика.

–  Хорошо, без пропусков, - отвечает тот.
– Замечаний по работе личного состава нет.

–  Проведите разбор. Не исключено повторение воздушного налета. Предупредите зенитчиков о бдительности, о высокой боевой готовности.

Командир БЧ-5 военинженер 2 ранга Трифонов доложил, что все его подчиненные правильно действовали по тревоге, котлы и машины в полном порядке. Обсуждаем с ним все, что касается живучести корабля. Теперь опасности не условные, а реальные, надо к ним быть готовыми.

Утром обстановка окончательно прояснилась. Из штаба флота был получен семафор: «Фашистская Германия напала на нашу страну». Напала. Не провокация, не какое-то недоразумение, а война. Договариваемся с Мартыновым, что он сам и политруки подразделений [26] пройдут по боевым постам и сообщат людям эту тяжелую весть.

Сразу же отдаю распоряжение о приведении крейсера в полную боевую готовность. Убираем все лишнее имущество, ненужное в боевых условиях, очищаем каюты и кубрики от легковоспламеняющихся материалов, закрашиваем только вчера надраенные медные поручни трапов - их блеск теперь ни к чему.

Когда над Севастополем встало яркое солнце, я доложил командиру бригады крейсеров, что корабль к выполнению боевых заданий готов.

Первое боевое задание мы получили через несколько часов. Нам было приказано принять на борт мины и ночью вместе с другими кораблями выставить их в районе Севастополя.

Из штаба флота прислали кальку - схему минного заграждения. Всматриваюсь в нее - знакомая работа. Кажется, давно ли эта калька лежала на моем столе в оперативном отделе штаба флота.

Минеры крейсера во главе со своим командиром старшим лейтенантом Александром Давидюком отправились на береговой склад. Им предстояло принять мины, произвести предварительную подготовку к постановке, а затем на барже доставить их к борту крейсера.

Когда к кораблю подошла тяжело нагруженная баржа, на палубе закипела трудная и небезопасная работа. Краснофлотцы с величайшей осторожностью подхватывали висящие на грузовой стреле стальные шары, разворачивали их так, чтобы колеса тележки-якоря точно вставали на палубные рельсовые пути. Затем мины откатывали, выстраивали одну за другой и закрепляли. Всего на палубу было принято 90 мин - несколько меньше полной нормы.

Вскоре на «Червону Украину» прибыл командир крейсера «Красный Кавказ» Алексей Матвеевич Гущин. Вместе с ним мы направились к командиру бригады крейсеров капитану 1 ранга С. Г. Горшкову. Поскольку минная постановка была совместной, предстояло предварительно разыграть ее на морской карте.

Выход из базы, следование в точку, от которой начнется минная постановка, курсы и скорости, на каких она будет производиться, время, сигналы - все это согласовывалось самым тщательным образом. Да иначе и [27] нельзя. Ведь даже при обычном совместном плавании в ясную погоду необходимы точные согласования по времени, курсам и скоростям для обеспечения нужных тактических построений и безопасного маневрирования. А мы готовились к выполнению боевой задачи ночью, причем такой задачи, которая требовала особенно точного выдерживания курсов и скоростей. От этого зависела боевая эффективность создаваемого нами заграждения.

Под покровом темноты выходим из бухты. «Червона Украина» впереди, за нею «Красный Кавказ».

Фарватер знакомый. Рулевой точно держит курс. Кругом спокойно. А все же чувствую нервное напряжение. Первый боевой поход! Невольно думается о сообщении, которое застало нас еще в базе: при входе в Карантинную бухту подорвался на мине и быстро затонул портовый буксир. А ведь в этом районе тральщики тщательно «пахали» море. Может быть, остались невытраленными и другие мины, сброшенные немцами с самолетов? Какая опасность для крейсера, который сейчас, можно сказать, набит взрывчаткой!

Прислонившись к ограждению мостика, рядом стоит капитан 1 ранга С. Г. Горшков. С момента выхода из базы он не проронил ни слова. Флагман ни во что не вмешивается, значит, все идет нормально. Правда, известна большая выдержка нашего комбрига: в походах он не опекает командиров кораблей, даже видя мелкие ошибки, не спешит делать замечания, бережет командирские нервы.

Берег отдалился и пропал во мгле. Через некоторое время штурман сообщил, что подходим к назначенному району. Командир минно-торпедной боевой части Александр Давидюк доложил с кормы - все готово к минной постановке. Узким, невидимым со стороны, лучом сигнального фонаря-ратьера даем условный сигнал на «Красный Кавказ». Корабли легли на параллельные курсы в строго рассчитанной друг от друга дистанции. Получив разрешение комбрига, подаю команду:

–  Начать минную постановку!

Нам не видно, что делается на корме, и слова команд не доносятся оттуда из-за шума турбовентиляторов. Но все происходящее там нетрудно представить. Давидюк засекает время по секундомеру и командует:

–  Правая! [28]

Краснофлотцы, подхватив первую из мин, стоявших на правом борту, мягко, но сильно толкают ее по рельсам к кормовому срезу. Черный шар с глухим всплеском исчезает в кипящей кильватерной струе. Когда стрелка секундомера отсчитывает положенное число делений, Давидюк выкрикивает:

–  Левая!

И теперь уже падает за корму мина с рельсовых путей левого борта.

Через равные промежутки времени следуют команды, и мина за миной исчезают в глубине.

Корабль идет строго по прямой линии с неизменяющейся скоростью. И воображение рисует ровный пунктирчик мин, оставленных за кормой крейсера. Второй такой же пунктир, параллельный нашему, чертит идущий неподалеку «Красный Кавказ». А мористее, как нам известно, тем же курсом следует эсминец «Безупречный». Он ставит минные защитники. Если противник попытается уничтожить минное заграждение тралами, защитники помешают ему это сделать. Находящиеся на них устройства застревают в тралах, взрываются и выводят их из строя.

Наконец с палубы сброшена последняя мина. Задание выполнено. Командир бригады дает кораблям сигнал возвращаться в базу.

В базе ждала новость. К нам на крейсер старшим помощником был назначен капитан 2 ранга В. А. Пархоменко. Моложавый, подтянутый, он сразу произвел на меня хорошее впечатление.

До войны Пархоменко учился в Военно-морской академии. Его, как опытного офицера, много плававшего и даже командовавшего кораблем, срочно послали на флот. И вот он на «Червоной Украине».