Чтение онлайн

А вон, стоящэя на коленях сестра одной рукой, другая повисла безжизненно пробитя пулей, поит из фляжки раненого или умирающего уже моряка. Боли своей она не чувствует. У ней боль в ласковых глазах, за моряка...

Там, за развалинами засела группа моряков и из пулеметов ведет обстрел приближающегося врага. С ними вместе и наши русские женщины...

А там, лежат трупы с развороченными животами, с разбитой головой черноморцев... среди них и трупы наших русских женщин.

Здесь и там, среди руин, пожарищ, в разрывах бомб, в смертельных схватках — мы увидели сталинскую „заботу о матерях”.

В смерти своей, в горе своем и в слезах своих, на равне со всем народом получила русская женщина от советского правительства свое равноправие...

Что пережито женщинами-южанками в осажденной крепости, знает лишь один Бог.

Он им помогал, Он их крепил и Он, часть из них сохранил от гитлеровского истребления.

Они. наши сестры никогда не забудутся участниками обороны Севастополя, вместе с нами защищавшими Севастополь и вместе с нами умиравшими, но не покорявшимся гитлеровцам.

И зашита русскими женщинами Севастополя говорит за то, что Родину нашу Россию, есть кому оборонять от врагов...

Черноморская крепость, как никакая другая крепость мира, строилась именно и матерями Российских земель.

Она сооружена руками мужчин и женщин со всеми ее монументами, фортами, массивными резанными иероглифами и прочими береговыми укреплениями. Крепость Юга, потребовала по много раз больше гранитного камня, чем самая прославленная известная Египетская пира* мида Хеопса и Хефрена.

Вот почему в Севастополе так много укреплений, которые нс поддаются никакой силе врага.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

***>1 И исзош»слНсппО ИМИ оал»си?ич огаиоюшия

мясь скорее задушить гарнизон.

Потеряв свои базы и оставив Севастопольские бухты, корабли прибыли, хотя в условный, но тыл, к берегам живописного Кавказа.

Экипаж теперь мог безпрепятственно сходить на берег и проводить свой досуг среди гражданского эвакуированного и бежавшего населения, из оккупированных немцами Украины, Белоруссии и новых Прибалтийских республик.

Моряки старались использовать каждую минуту своего давно заслуженного отдыха.

А в это самое время, в самом Севастополе, за развалины все еще шло, хотя с ослабевшей силой сопротивление уже не армии как таковой, а групп и отрядов.

Моряки еще защищали городские руины, где уже не было ни улиц, ни жилых домов, а только могильные холмы погибших...

Враг так-же нес большие жертвы, но он имел резервы и безболезненно ими заменял выбывших солдат, стремясь скорее задушить гарнизон.

* *

*

Тральщик „ЧЕ-27'\ на который я попал по случаю ранения, тралировал вражеские мины далеко от берегов полуострова.

Этот корабль до последнего времени не имел еще поражений и шел уверенным ходом, прощупывая глубинными бомбами каждое подозрительное место.

Но вражеских мин нигде нс обнаружил, хотя и неплохо искал их в подводном царстве.

Мне припоминается моя последняя ночь на этом корабле, в семье тралираторов. Ночь эта была особенно темная, словно решившая укрыть от экипажа корабля зловещие мины и своим мраком заслонила даже саму мачту судна.

Эта непроглядная темень и вой ветра, невольно нагоняли особенно на молодых минеров прибывших на корабль недавно, хандру.

Среди них шел тихий разговор о суше, где можно твердо стоять на ногах, а не качаться всем телом круглые сутки.

Действовала эта темень и на старых моряков. Они знали, что в такую предательскую ночь не один уже корабль подорвался на вражеской мине.

Неожиданно это душевное томление и разговоры нарушил громкий голос новичка сигнальщика Крамского, только что сменившегося со своей вахты:

— Товарищи* — крикнул он. — Завтра ведь день первого мая!.. День весны и солидарности всех трудящихся!...

Сознание, что маленькая семья тральщика дожила до мая, пройдя через грозные дни 41-42 годов, вселило и давало каждому новую энергию и новую надежду, что скоро весь ужас, который пришел вместе с Гитлером на

нашу родину, сгинет и что все вернутся, наконец, в свою домашнюю родную семью.

Моряки начали поздравлять друг-друга с праздником весны, забыв на время о металическнх убийцах, прятавшихся в морской глубине.

А на заре вся команда запела первомайскую песню, хотя это строжайше запрещалось в военное время.

Звуки песни эхом разносились по кораблю, замирая вдали морского поля. Песня эта говорила о том, что кроме смерти витавшей над морем — где то есть и мирная жизнь и мирный труд...

Отдав первомайскому дню свой прощальный салют, моряки снова заступили на вахту...

Командир тральщика поблагодарил команду за организованность и дисциплину. Я-же. в свою очередь напомнил минерам, как 23 марта тральщик „С-17”, на котором плавал и я, подорвался на мине. Десять человек погибли, меня же Всевышний оставил в живых.

Морская мина это — шарообразная металнчсская бомба, по своему взрывчатому материалу и разрушительному действию, ничем не отличающаяся от авио-бомбы. Разве только, что она не бросается с воздуха, а качается 8 воде на поплавках и молча ожидает свою жертву. В то время, как авиационная бомба в своем полете - режущим. все наростакицим визгом и шумом напоминает о себе заблаговременно, морская - - молчит и ждет.

Морские мины бывают разных размеров н ставятся на разных глубинах, в зависимости в каком бассейне она ставится и для каких кораблей предназначается.

Взрыв ее, как правило происходит в полной зависимости от ее погружения в воду и тех проходящих паров сжатия, которые вырабатываются самим морским течением.

Жертвой такого скрытого морского чудовища и был наш тральщик „С-17”, который, не смотря на свое предназначение вылавливать эти скрытые снаряды, сам наскочил правобортовым килевым основанием на мину.

Последняя дала только две пробоины в одном отсеке тральщику, но от сильного толчка, в трюме взорвались и боеприпасы.